Александр Шобин

МЫ НИКОГДА НЕ ИЗМЕНИМСЯ?

НРАВСТВЕННЫЕ ПИСЬМА
ВООБРАЖАЕМОМУ ЮНОМУ ДРУГУ

                                 

Шобин Александр Вячеславович
Мы никогда не изменимся? – М.: ООО «Издательство «Пилигрим-Пресс», 2005. – 128 с. Тираж – 3000 экз.

ISBN5-98235-018-4

	Наша боль и вызываемые ею жизненные кризисы – всегда следствие невежества во взаимоотношениях, результат следования ошибочным привычкам и стереотипам. Когда пелена невежества спадает, обнаруживается связь между страданиями и собственными ошибками. Все наши так называемые случаи, потери, предательства, болезни – все, что обычно вызывает в нас психологические страдания, предоставляется судьбой для того, чтобы мы внесли в нашу жизнь попарвки и излечились от недуга под названием «Иллюзия отдельного существования». Мы принимаем за болезнь то, что является лекарством.
	Автор дает читателям возможность получить рецепт этого излечения и помогает пройти по сложному и необходимому – пути самопознания.
	Книга рассчитана на широкий круг читателей.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Получив из рук автора рукопись этой книги, я полистал ее и неожиданно начал читать – что-то заставило меня это сделать. Не отрываясь, я прочел рукопись до конца. Такого со мной давно не бывало. За последние 10 лет мне не встретилось ни одной новой работы по вопросам эволюции человека и человечества, достойной хоть толики внимания. Сердце ликовало – наконец-то! Чистота текста и абсолютная искренность в изложении материала не вызывали сомнений. Взгляды автора на проблему эволюционного кризиса в человечестве и на пути его преодоления созвучны взглядам Великого Учителя современности Джидду Кришнамурти. Автор и не скрывает, что Кришнамурти ему очень близок. Однако его нельзя назвать копистом Великого Учителя – он глубоко индивидуален. И это замечательно – высвечена еще одна уникальная грань представления Истины.
Эта книга во многом является отражением 12-летней практической групповой работы автора. Ее результатом стал разработанный автором психологический семинар «Школа самопознания»…
Уверен, что эта книга непременно найдет своих читателей. Настоятельно рекомендую познакомиться с ней всем искернним искателям Истины.
Александр Клюев
президент фонда
«Сознательная эволюция человека»

ОТ АВТОРА
 
 Эта книга не для многих, но она для тебя. И, хотя мне не слышно биение твоего сердца, ты весь, как на ладони. Это оттого, что ты не отделён от меня ничем. Время и пространство — не в счёт! Всякий раз, когда я гляжу на себя или вспоминаю прежнюю свою жизнь, я вижу, как в зеркале, тебя. Я вижу тебя, глядя в глаза тысяч людей, которых встречаю на улицах, в метро и вагонах поездов, на телевизионном экране. Возможно, наши взгляды когда-то встретились, и я тебя узнал, а ты меня — нет?..
 Решено! “Золотое молчание” закончено. Теперь я говорю в свой полный “серебряный” голос. И пусть тебя не смущает, что я обращаюсь к тебе: “юный друг”. Говоря так, я подразумеваю, в первую очередь, возраст твоей души — юной, живой и всё ещё способной к переменам. Но в то же время, я рассчитываю на некоторую твою жизненную зрелость.
 Для твоего же удобства мои письма к тебе я озаглавил, разместив их по трём разделам...
 Пусть с этой минуты и между тобой и мной тоже не будет преград. 

 

          

            

I. РЕВОЛЮЦИОННЫЙ МОМЕНТ

Душевный кризис

 Приветствую тебя, мой юный друг! Знаю, что ты находишься в душевном кризисе, или хотя бы побывал в нём и представляешь, что это такое. Депрессия, страх, смятение, одиночество, меланхолия… Многие и многие другие формы и вариации несчастного сознания. Кто из нас не прошёл через это? Разве что идиоты!?
 Очень часто мы можем испытывать страдания, но лишь изредка они концентрируются в такой степени, что выводят нас из привычной жизненной колеи. В эти моменты кажется, что жить больше нечем и жизнь представляется невыносимой. Лишь в редких случаях жизнь действительно заставляет нас остановиться и задаться вопросами: “Кто я?”, “Что я?”, “Зачем я?”… Мало кто подходит к этим “проклятым” вопросам, не пребывая в жизненном кризисе. И уж совсем  немногих не кризис подводит к вопросам, а наоборот — вопросы ввергают в кризис. Так или иначе, но причиной душевного кризиса является всё нарастающая психологическая боль. 
 Если ты возьмешься исследовать природу боли, то легко обнаружишь, что она является реакцией на нарушение и распад целостности чего-либо. В случае нарушения целостности физического организма (порезанный палец, гниющий зуб или что тебе будет угодно) возникает физическая боль. А вот в отношении более тонкой, но не менее (а зачастую и более) сильной психологической боли или, как её еще называют — душевной, дело обстоит чуть сложнее.
 Целостность чего, по-твоему, здесь нарушается?.. Конечно, не души, в её вечном непреходящем значении! Душа в своей чистоте и невинности болеть не будет. Тогда что?.. Разумеется, то, что на неё налипло! Наше представление о ком-то (чаще всего о самом себе) или о чём-то. Тот образ, который мы создали, вложив в него свою жизненную энергию. И чем больше нашей энергии в этот образ вложено, чем больше приятных минут мы в связи с ним испытали, тем больнее будет.
 Например, разве можно сопоставить болезненность ситуаций, когда от тебя неожиданно уходит жена (муж), и тебя оскорбляет в автобусе незнакомый попутчик? В первом случае распадается положительный образ близкого человека, взаимоотношения с которым принесли столько удовольствия, а также собственный образ более или менее безупречного мужа (жены) и, возможно — представление о вашем браке как об идеальном и вечном. Во втором — будет лишь нанесён удар по твоей респектабельности и важности, но спустя некоторое время эти тонкие психологические структуры, скорее всего, успешно восстановятся, и боль пройдёт… Итак, если физическая боль является необходимым условием сохранения жизни нашего тела, то душевная боль — такое же необходимое условие жизни и развития личности. Мудрая природа и здесь безошибочно содействует сохранению единства.
 Тебе не раз удавалось обнаружить, что разные люди в одних и тех же ситуациях страдают по-разному. Одни впадают в “садомазохизм”, совершают нелепые поступки, сходят с ума или кончают с собой. Другие переносят те же обстоятельства с неизмеримо меньшими энергопотерями. И дело здесь не только в темпераменте, степени эмоциональной тупости или в количестве психологических дивидендов, которые планировалось “поиметь”, если бы не был разрушен образ, в который производились душевные вложения. Во многом дело в удовольствии, полученном во взаимодействии с этим образом. Ведь одно (боль) от другого (удовольствие) отдельно не ходит. По сути — это две стороны одной медали, одного феномена. И если у тебя когда-то возникал вопрос: “Как избежать страданий?”, то сейчас тебе стоит рассмеяться в полный голос. Потому что страдания можно избежать, только избежав удовольствия!
 С раннего детства мы сознательно и бессознательно тянемся к приятному и сторонимся неприятного. Большинство людей занимается этим всю свою жизнь. Наш ум, оседлав и извратив присущий каждому инстинкт самосохранения, принялся тщательно культивировать стремление к удовольствиям и избежание страданий… Говоря более строго, мы сумеем освободиться от психологических страданий, лишь прекратив процесс культивирования умом удовольствия. Для этого вовсе не требуется стать нечувствительным к боли, напротив, чувствительность должна возрасти. Для этого надо “разуть” глаза, уши и другие органы чувств, стать более внимательным, а значит — более живым. Лишь возросшая чувствительность позволит нам замечать не только свою боль, но и чужую, понять природу боли и удовольствия. И самое главное — позволит вернуться к реальности из мира грёз и представлений, принять себя и других такими, какие они есть на самом деле.
 Возвращаясь к “проклятым” вопросам,  которые так или иначе призваны подвести нас к факту неизбежности личной смерти, а также — пониманию смысла и цели жизни, хочу сказать вот что… Понимание смысла и назначения жизни приходит к человеку лишь в том случае, если он готов принять то, что ему откроется. А ему непременно откроется, едва возрастёт его чувствительность, появится понимание необходимости личного изменения. Но если этой готовности нет, а есть стремление найти удобный и выгодный для себя выход, лазейку, стремление, обусловленное глубоким желанием продолжать жить старой привычной жизнью — то такого понимания нет и быть не может.
 Самое большее, что может быть в этом случае — словесное понимание с уже готовой формулой, заимствованной извне или выведенной самолично. И такое понимание есть не что иное, как утонченная форма бегства от проблемы существования. Кроме того, словесное понимание может стать здесь преградой, надолго отодвинув решение проблемы в сторону, существенно ничего не изменив в нашей жизни. Лишь когда мы начнём понимать наши взаимоотношения с людьми, природой и идеями, тогда жизнь станет наполненной и осмысленной, озарится радостью и светом. Лишь тогда вопросы о смысле и назначении жизни растворятся в самой жизни и перестанут нас терзать. 
 Наша боль и вызываемые ею жизненные кризисы — всегда следствие невежества во взаимоотношениях, результат следования ошибочным привычкам и стереотипам. Когда пелена невежества спадает, обнаруживается связь между страданиями и собственными ошибками. Эта связь существует всегда, даже если она порой невидима сразу. Посмотри на все наши так называемые несчастные случаи, потери, предательства, болезни, в общем — на всё, что жизнь посылает нам и что обычно вызывает в нас психологические страдания… Так вот, всё это предоставляется судьбой для того, чтобы мы внесли в нашу жизнь поправки и, в итоге, пошли на поправку от недуга под названием “иллюзия отдельного существования”. Вот так, мой друг, мы принимаем за болезнь то, что является лекарством. И то, что призвано вернуть, привести нас к себе, к сожалению, чаще всего лишь выводит нас из себя.
 Жизнь — это великий скульптор, который ваяет из нас совершенную скульптуру. Мы — пластилин или глина в руках этого Мастера. Наша боль — это следствие сопротивления материала (чем мы твёрже, тем больнее), неготовность к этому удивительному сотворчеству, непонимание, а значит — неприятие Творца. Всё наше сотворчество заключается в том, чтобы стать как можно мягче и податливее в пальцах Ваятеля. Понимание этого полностью искореняет психологические страдания и наполняет жизнь огромной радостью.
 После того, как прошёл период первоначальной оглушённости болью, у всех людей, переживающих жизненный кризис, появляется желание найти утешение, новую опору, сделать новые душевные вложения… Всё это для того, чтобы не видеть всей ужасающей бессмысленности своего нынешнего положения, чтобы вернуть прежние стабильность и состояние довольства. Нравственное и духовное развитие многих людей шло бы намного эффективнее, если бы они не начинали метаться, находясь на краю бездны, приоткрывшей пугающую правду их механического существования. Но от правды есть хорошее лекарство — наркотики. Цивилизация предоставляет их много разных, как физических, так и психологических — карьера, развлечения, знания.… Наготове тысячи так называемых религиозных, а также мирских людей. Они могут придти на помощь и предложить свои утешения, иллюзии, концепции, надежды взамен обанкротившихся твоих, и успешно увести тебя от уже замаячившей было на горизонте истины.
 Гораздо лучше было бы тебе в такой момент избежать всевозможных советчиков, психологов и священников. Всё, что, как правило, они делают — помогают на новый лад приспособиться к старой системе. А тебе ведь надо не это! Поэтому больше доверяй себе, опирайся на себя, ведь в тебе заложено не так уж и мало. Момент истины приходит в уединении. 
 Прекрасно понимая сермяжную правду призыва одного мудреца: “Падающего подтолкни”, я вовсе не ратую за то, что человеку в период душевного кризиса надо отказать в помощи. Помогать необходимо, но только в одном — остаться в этой жизни, то есть не покончить с  собой и не сойти с ума (что также является бегством от себя, в самом грубом его виде). При крайних формах эгоизма и самоизоляции возникает реальная опасность разрушения не только взаимоотношений, но и самой жизни. Однако лишь оставшись наедине с собою, можно осознать истину своего существования. Ведь жизненный кризис производит не только остановку твоего движения в колее “отдельного существования”, он разрывает значимый для тебя образ, избавляя тебя от клубка иллюзий, предоставляя тебе редкую степень свободы. А это, поверь мне, дорогого стоит! Когда ещё твой взор будет так  чист?!
 В повседневной жизни, находясь в её водовороте, мы сопротивляемся всякому покушению на образ самого себя. В то же самое время большинство из нас так отождествляет самого себя с собственным представлением о себе, что вряд ли сможет отделить одно от другого, и идея о себе приобретает качества самостоятельности. Поэтому мы будем гораздо более точными, если скажем: образ самого себя отчаянно сопротивляется не только любому покушению на себя через самоисследование, но и даже — взгляду в свою сторону, при котором он может быть просто обнаружен и тем самым нарушен…
 Поэтому ещё раз прошу тебя: оставайся в кризисе, оставайся в отчаянии, не беги от этого! Оставайся внимательным и чувствительным к своей боли и чужой (чуткость к чужой боли не позволяет быть оглушённым собственной), но не упивайся ею, не культивируй её. Оставайся до той поры, пока твоя боль не перестанет довлеть над тобой, пока ты не перестанешь зависеть от неё и не потеряешь стремление причинять боль другим живым существам.

 Самое главное — не торопить события, не разрушать скорлупу личности извне, прежде чем созрел “цыплёнок”. Жизнь — действительно бессмысленная штука и отвратительная шутка для человека, искренне живущего сознанием, отделённым от жизни всего мира. Иначе и быть не может, пока мы не увидим недостающие элементы в общей картине жизни. Гораздо хуже будет, если мы заменим духовную работу интеллектуальной и сами или по чьей-то указке настроим иллюзорных конструкций, ещё глубже погрузившись в заблуждения на выходе из кризиса.
 Не меньшим заблуждением явится попытка как бы пролонгировать свой душевный кризис и идеализировать пойманное трагическое мироощущение, застыв в нём на долгие годы (ты знаешь, какое-то время и я этим болел…). А если вдобавок окутать это ощущение неким возвышенным романтическим флёром, привлекательность подобной позиции может возрасти. Ведь большинство людей живёт, просто не замечая всей ужасающей бессмысленности своего положения, и мы, познавшие этот горький вкус, автоматически оказываемся по отношению к этому большинству на пьедестале, пусть даже — пьедестале полной бессмыслицы. Глубокая печаль на нашем челе — всего лишь следствие отсутствия высшего смысла и целесообразности событий, сплетающих ткань нашей жизни, следствие предчувствия неудавшейся жизни. 
 Сегодня эта печаль присуща всему человечеству. Большую часть жизни мы пытаемся убежать от неё, прячась за искусственной улыбкой или истеричным весельем, но она вновь возвращается, едва мы лишаемся всей своей занятости и развлечений, едва остаёмся наедине с собой. Но эта печаль не свойственна человеку, обретшему качество невинности ума. Ему свойственны ясность, благодарность за всё, что ниспослано ему жизнью, и радость соединения с мирозданием. А единственным видом страдания для него остаётся сострадание к другим живым существам. 
 Итак, друг мой, боль конечна, она имеет дно, но до дна необходимо дойти. Твоё дно тебе явит твой душевный кризис. С благодарностью прими его и будь бдителен, чтобы взамен избежания страданий не впасть в их культивирование. Будь бдителен в отношении того, чтобы не расплескать содержимое этой чаши. Лишь опустошив её до дна, изменишься. Один мудрец сказал по этому поводу: “Только дошедший до отчаянья ужас развивает в человеке его высшие силы”. 
 Все психологические страдания человека, всё горе — от ума с его многочисленными сооружениями, созданными с помощью его главного стройматериала — мысли. Душевный кризис — всего лишь остановка для того, чтобы начать исследование всего содержимого ума, всех его уголков. Кстати, ступив сюда (в исследование), ты тут же наткнёшься на стену, которая поначалу может предстать глухой. Но это не так. Немного терпения и из темноты выплывет закрытая дверь с загадочной, на первый взгляд, вывеской: “Выбор…”

Четыре жизненные позиции

 Мой юный друг, мы все отличны друг от друга, но есть вещи, которые роднят нас и делают равными. Универсальным содержанием жизни каждого из нас является возможность измениться, то есть стать счастливым, абсолютно свободным от личных душевных страданий. Это не удел немногих. Такую потенцию несет в себе каждый человек, кроме разве что идиотов. Но посмотри вокруг. Много ли ты видишь счастливых, сияющих радостью людей?.. Немного, но есть? Хорошо! А теперь потихоньку отнимай (в воображении, конечно) то, на чем зиждется счастье любого из них. Теперь проделай то же с другим, третьим.… Когда доведешь дело до конца, еще раз задай себе этот же вопрос и сравни два ответа. Полученная разница — это разница между временным преуспеянием, выступающим в обличии счастья, и подлинным счастьем, то есть состоянием души, не зависящим от времени и обстоятельств. Подлинное счастье в старые добрые времена называли еще “благом”, а людей, пребывающих в нем — “блаженными”.
 Все люди изначально устремлены к счастью, но большинство из них ограничивается его суррогатом — удовольствием. Но, как ты уже хорошо усвоил, удовольствие — это и страдание. Однако страдание — это не то, что тебе нужно… Значит, поиск продолжается, а вместе с ним остаётся шанс обрести безграничное счастье. И вот поиск этот, как ты помнишь, приводит нас к двери с таинственной надписью “Выбор”. Именно возможность выбора, само его наличие оставляет у каждого из нас простор для дальнейшего сознательного направления движения нашей жизни по тому или иному маршруту.
 Исследуя механизм действия выбора, я обнаружил четыре основные жизненные позиции человека: эстетическую, моральную, этическую и религиозную. Каждая из них может быть проявлена как в общем смысле, так и в частном. В основе проявления каждой позиции лежит то, чем руководствуется человек, совершая определенное действие в определенной жизненной ситуации (в общем смысле), или то, чем руководствуется человек в целом по жизни (в частном смысле). Говоря иными словами, ту или иную позицию (а вместе с ней и ход нашей жизни) определяет и формирует некий феномен. Надеюсь, я тебя не утомил абстрактными понятиями?! Итак, будь очень внимателен! Нам предстоит серьезное исследование. Поехали!..
 В основе эстетической позиции лежит удовольствие. То самое, о котором мы уже так много говорили. Именно стремлением к удовольствию руководствуется эстетик, совершая действия, вступая во взаимоотношения. И чаще всего делает это бессознательно. Почти всегда средства для получения удовольствия, объекты его желаний находятся вне человека. Это делает его, несмотря на возможную внешнюю непосредственность или даже самоуверенность, чрезвычайно зависимым от внешнего мира. Страдания у такого человека начинаются при нарушении целостности его представлений или из-за передозировки удовольствия. Конфликты возникают при дефиците средств для получения удовольствия либо в тех случаях, когда те же средства одним приносят удовольствия, другим — страдания. 
 Как любил говаривать мой старый друг: “Да не будет твоё счастье несчастьем для другого, твоя свобода — несвободой для другого”. Для понимания этого простого нравственного императива эстетик еще не дошёл… Он в своих проявлениях до поры, до времени может быть вполне естественен, абсолютно не подозревая, что сегодняшнее удовольствие назавтра уже приедается. Так формируется привычка, требующая всё нарастающего удовлетворения. И жизнь неизбежно превратится в рутину, если не увеличивать и не утончать культивируемые удовольствия. Утончение и облагораживание потребляемых удовольствий — самый простой путь продления эстетической стадии развития. В этом и состоит эстетизм, давший название данной позиции.
 Разумеется, безудержно “доить” грубое физическое удовольствие не позволит весьма ограниченное тело человека, которое рано или поздно “даёт трещину”, то есть заболевает.  Куда больше возможностей в этом смысле у бесплотной личности человека, наделенной способностью расширяться бесконечно, питаясь, по преимуществу, интеллектуальными удовольствиями. Чаще всего прерывает беспечное течение жизни эстетика, как ты уже понял, душевный кризис. При этом, во что бы ты ни впал — в депрессию, агрессию, меланхолию — всё это свидетельства определенной зрелости человека, когда ты созрел для перехода от эстетической к иной жизненной позиции, но все еще задерживаешься в прежнем положении.
 У моральной и у этической позиций много общего, но много и различий. Объединяет их то, что в основе обеих лежит долг. Уход от эстетического всегда сопряжён с уменьшением сосредоточенности на себе, своих интересах, своих проблемах (будь-то личных или коллективных). Вместе с уменьшением тревожной озабоченности собой находится способность поднять глаза и увидеть (возможно, впервые) других не как средство, а как цель, и, благодаря этому, ощутить родство с ними. Переживание этого родства и закладывает фундамент под чувство долга, и оно же производит раскол в сознании человека на “хочется” и “должно”. Ужиться вместе долг и удовольствие не могут, как не могут примкнуть друг к другу два разнополюсных магнита. Так что выбор здесь необходим. А если кому-то придет в голову длительное время пытаться соединить в компромиссе две эти противоположности, тот рискует соскользнуть на опасную стезю невротика. Впрочем, если оглядеться вокруг, то таких люде — большинство.
 Человек, занимающий этическую позицию, руководствуется в своей жизни совестью. Именно голос совести подсказывает человеку, что делать должно, а что — нет. Совесть — удивительная вещь! Не случайно один Учитель сказал: “Две вещи наполняют душу всегда новым и всё более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звёздное небо надо мной и нравственный закон во мне”. Этот нравственный или, говоря иначе, божественный закон доступен каждому. Истина его запечатлена в наших сердцах золотыми буквами. Только, чтобы пробиться к этому закону — “Золоту Отца” — практически каждому из нас надо стереть огромный слой пыли, накопившийся от многих тысячелетий нашей жизни здесь. Умозрительно или из чистого любопытства сквозь эту пыль не пробиться. Лишь прислушиваясь к слабому, едва уловимому за внешним шумом голосу совести, лишь постоянно следуя нравственному закону в повседневной жизни, можно сделать явственными для себя эти письмена. 
 Итак, голос совести — это голос Бога. Это наиболее веский аргумент для теодицеи и бесспорное доказательство наличия духовного начала в человеке. Голос совести можно услышать уже в раннем детстве. Он действительно очень тих, но становится отчетливее, если прислушаться и довериться ему. И наоборот, пренебрегая им, мы удаляемся от него, делая его звучание всё глуше и глуше, пока напрочь не заглушаем свою совесть. Этот голос молчит, когда с нами, то есть с нашей душой, всё в порядке. Ему нет нужды жужжать, докучая нам, словно назойливая муха, если мы не допускаем ошибок на своём жизненном пути. Но стоит сбиться с курса, как он тут же даст нам знать своим предостережением об опасности. Это духовный компас, стрелка которого безупречно определит верное направление нашей жизни. Это наш персональный спаситель до того момента, пока мы глубоко не осознали гибельность своего курса.
 Голос совести можно спутать с другими душевными побуждениями, например, с интуицией. Собственно говоря, совесть — это также интуиция, но духовная. Она призвана сберечь нашу индивидуальность, поэтому требования её всегда возвышенны и бесполезны в смысле личной выгоды. Она всегда уводит нас от эгоизма. Это, своего рода, ангел-хранитель нашей души. Интуиция тоже может проявиться в роли ангела-хранителя, но самой жизни, нашего физического существа.
 Чаще всего совесть действует в нас эмоционально через стыд. Герой одного кинофильма говорил: “Стыд — вот чувство, которое спасёт человечество!”. Действительно,  когда незрелому человеку стыдно — это свидетельствует о том, что душа его ещё жива. Бесстыдный же человек вполне может оказаться лишённым совести. Стыд — своего рода звонок будильника, заставляющий человека проснуться и задаться вопросом: “Что со мной не так?”; приглашение к самопознанию (когда человек созревает к сознательному самопознанию, тогда им (сознательным самопознанием) совершенно естественно замещается механизм стыда, в нём больше нет нужды). Но стыд — это ещё и боль. Именно эта его грань поможет нам во многом разобраться. 
 Если в нас действует совесть, то страдание, которое вызвал стыд, является результатом рассогласования между нашим естеством (нашей божественной природой) и нашим реальным поведением. Здесь стыд, если к нему правильно отнестись, может положить начало регуляции и восстановлению нашей подлинной природы. Но мы также можем испытать боль от стыда, вызванного действием морали, то есть комплекса представлений, сформированных обществом, цивилизацией. В данном случае душевное страдание будет обусловлено рассогласованием между представлением о себе и реальным поведением. Социум через моральные стереотипы создаёт в нашем сознании различные идеи о себе, например: “я — умный”, “я — красивый”, “я — добрый” и др. Несоответствие такого рода “эго-концепциям” и заставляет моралиста стыдиться, будь-то стыд перед другими или перед самим собой.
 Таким образом, человек, находящийся на моральной позиции, руководствуется в своей жизни моралью. Мораль может быть общественной или личной, но суть её от этого не меняется — и в том, и в другом случае она придумана человеческим умом, обусловленным стремлением к удовольствию и выгоде, личной или коллективной. У человека, принявшего на свой счет моральные требования, чувство долга может быть не менее сильным, чем у совестливого человека. Однако долг этот пробуждается не совестью, а её суррогатом, который можно назвать ложной или ошибочной совестью, а ещё лучше — “тоталитарной совестью” (этот термин, встреченный где-то мною, гораздо точнее отражает суть явления). Если под воздействием морали у человека сформирована “тоталитарная совесть”, он становится слепой игрушкой в руках невидимых и видимых сил, которой можно легко и успешно манипулировать. Имея такое надёжное средство, эти силы могут достигать любые поставленные цели.
 “Тоталитарная совесть” не просто подменяет собой настоящую, но блокирует её действие, заглушает совесть. Это означает, что вертикальная составляющая во всех взаимоотношениях человека сводится на нет. Остается лишь горизонтальная, то есть социальная составляющая. Нет сомнений, что для такого человека “Бог умер”, и что бы он сам при этом ни утверждал, Неба просто не существует для него, так как единственный канал общения с Ним перекрыт. Для человека же нравственного, т.е. слушающего голос совести, социальный (горизонтальный) срез вполне осязаем и осознаваем. При этом он может даже сверять требования внутреннего закона и внешнего (в чём бы последний ни выражался: религиозных преданиях или моральных заповедях, регулирующих принципах или собственных умозаключениях), оставляя за первым для себя несомненный приоритет. Моральные постулаты относительны, они меняются, находясь в зависимости от времени и пространства; указания совести абсолютны и вневременны, так как имеют источником наше естество. Это, своего рода, “Вечный Завет”. Когда это понимаешь, то совершенно выпадаешь из конъюнктуры. В этом случае перед тобой никогда не встанут вопросы: “иметь в этой жизни одну жену, четыре или принять безбрачие?” либо “оправдано ли убийство на войне и посредством смертной казни?”… Сам факт следования человеческому закону порабощает, тогда как следование божественному закону освобождает. 
 Эстетическая, моральная и этическая жизненные позиции — это стадии эволюционного развития человека, если рассматривать их в частном смысле. В общем же смысле та или иная жизненная позиция проявляет себя в данный момент времени. Например, “этик по жизни” в одной ситуации может действовать как эстетик, а в другой — как моралист. Такие вояжи из одной жизненной позиции в другую возможны для этика до тех пор, пока он полностью не избавится от зависимости, в первом случае — от удовольствия, а в другом — от существующей морали. Это может произойти, лишь когда этик осознает, что культивировать удовольствие и следовать морали — безнравственно. Лишь тогда он упрочивается в своей позиции, тогда прекращается колоссальная трата энергии и можно вести речь о новом качестве сознания…
 Ты, наверное, слышал, что сказано: “Должно вам родиться свыше”. Это означает, что помимо движения снизу или, говоря другими словами, эволюционного процесса (выход на новые жизненные позиции можно рассматривать и как череду последовательных перерождений) в духовном развитии человека предусмотрена революция. К моменту её созревания, который можно смело назвать революционным, личность со всей её самостью и расширенным эгоизмом должна действительно обанкротиться полностью, себя исчерпать. Однако здесь, по аналогии с всеобщей историей, необходимо заметить, что наличие революционного момента вовсе не гарантирует свершения революции. В отличие от физических родов, духовные роды могут характеризоваться обилием родовых схваток. В полушаге от этого таинства, от этого чуда рождения можно, увы, топтаться очень долго. Да оно и не наступит, если не будет неудержимого стремления к изменению, если мы не отдадим этому всю свою энергию, если будем заниматься самопознанием лишь между делом, а не тотально. 
 Как-то я видел по телевизору сюжет о больших красивых гусеницах. Яркие, жирные, они ползали по сочным листьям, пожирая их. В день они съедали зелени в 30 раз больше собственного веса. Диктор объяснил, что такое количество пищи им необходимо для того, чтобы уже в этом теле, в этом ползающем существе начинали вырастать крылья. Когда личинка “наедала” необходимую кондицию, она сбрасывала свою старую личину — мохнатую красочную оболочку — и абсолютно голая зависала на дереве, уже как куколка. Спустя пять дней, если ей ничего не вредило, обездвиженность заканчивалась, и сквозь прозрачную плёнку куколки пробивалось трепетное тельце прекрасной бабочки, которая тут же взмывала в небо…
 Ничего чудеснее и великолепнее этой трансформации в живой природе я не видел. Но еще удивительнее по точности аналогии является совпадение такого превращения с психологической трансформацией человека. Суди сам. Состояние личинки соответствует жизни личности с её накоплением опыта, знаний, развлечений, удовольствий, привязанностей, защищённости (гусеница, кстати, была прекрасно защищена — вырабатывала яд)…  Если личность наестся всего этого до тошноты, до рвотного рефлекса (у каждого свой предел вместимости), если не будет раз за разом возвращаться к собственной рвоте (как делают некоторые проголодавшиеся животные), то ей уготовано новое качество — состояние куколки. Это переходное для личности состояние характеризуется глубинным самопознанием, благодаря которому происходит остановка старой привычной жизни, недеяние в ней, подготовка к новейшему качеству. Наконец, в неподвижной куколке созревает её антипод, абсолютно новое существо, устремлённое ввысь, беззащитное, но радостное, легкое и свободное. Бабочка — это уже не приземлённое существо, она обитает в иной стихии. Так, в каждом из нас пробивается на свет божий из личины самости наша скрытая индивидуальность, наша бессмертная душа. Но, чтобы произошло это наше “второе рождение” или “рождение свыше”, должна свершиться смерть. Умереть должно то, что составляет содержание личности — наш эгоизм. “Эго”, вокруг которого формируется личность, — это всего лишь временный, искажённый, ущербный и карикатурный образ нашей индивидуальности и, разумеется, он должен отпасть, как старая одежда гусеницы. Без смерти личности, всего того, чем является твоя теперешняя жизнь, психологическая трансформация не произойдёт. 
 Новый, религиозный человек руководствуется в своей жизни любовью. Лишь в короткие минуты самозабвения, свободы от эгоизма любовь нисходит на мирского человека и, напротив, она наполняет всю жизнь религиозного человека. Любовь — это одно из имён (причём — самое главное) Бога. Нет, и не может быть иной религиозности, помимо жизни в любви. Именно любовь искореняет страдания и наполняет всю жизнь безграничным счастьем. Внешне жизнь этика и религиозного человека могут мало отличаться друг от друга, но внутренне они различны. Первому свойственна двойственность, второй целостен. Для него не существует “добра” и “зла”, “хорошего” и “плохого”, “хочется” и “не хочется”… Он поступает именно так потому, что не может поступать иначе. Он вернулся к своему естеству, и подлинная природа заполнила его целиком. Он не может сознательно причинить боли, у него даже нет для этого выбора. Лишь моралист и этик живут среди противоположностей. У эстетика ещё нет выбора, у религиозного — уже нет. Первый же выбор из двух (или более) противоречивых желаний, произведённых под воздействием существующей морали или совести, превращает человека, соответственно, в моралиста или этика. Свобода выбора, которая есть у моралиста и этика, в большей степени зависимость, нежели свобода. Подлинная свобода, как это ни парадоксально звучит, появляется там, где исчезает выбор. 
 Ясность, свойственная любви, позволяет двигаться по дороге жизни, не задумываясь. Если для этика пункт назначения скрыт, а навигатором ему служит совесть (его внутренний компас), то у религиозного человека пункт назначения всегда перед глазами, поэтому в услугах “навигационных приборов” нужды нет. Любовь есть истина, поэтому всё, что ты делаешь в этом состоянии души, будет являться правильным действием. Согрешить можно, лишь потеряв любовь. Любовь нельзя удержать, её нельзя пригласить, нельзя культивировать. Это то, что нисходит свыше, когда ты полностью смиренен, когда составляешь со всем нерукотворным миром одно целое. Религиозная трансформация, или “рождение свыше”, есть не что иное, как переполяризация человека. Если прежде он ощущал себя центром Вселенной, то теперь этого центра нет внутри его тела и личности, он во всём и всё в нем. 
 В некоторых своих действиях и проявлениях такой человек может вызывать у окружающих непонимание, неприятие и протест. Точно такой же протест вызвало бы появление свободного человека в обществе закоренелых рабов. Они сознательно или неосознанно стремились бы всячески исторгнуть его из себя, или даже распять. И тебе всё это в какой-то момент может представиться сумасшествием, саморазрушением, но поверь мне — это не смерть, это революционно новое качество жизни — полнокровной, свободной и счастливой. Но сперва нужно сказать “раз”, затем – “два”, и только потом – “три”…

СИСТЕМА, или Современная демонология

 Мой юный друг, если ты уже готов сказать “три”, то есть горишь желанием измениться, войти в этот большой, новый для тебя мир, то я немного остужу твой пыл. Горячее стремление к трансформации может легко запустить твою жизнь по замкнутому кругу. Поэтому необходимо выяснить, что стоит за твоим стремлением к перемене? Если желание стать счастливым, то оно означает не что иное, как желание приобрести удовольствие, просто более сильное и длительное. И ты, скорее всего, сумеешь обрести его, а вместе с ним и боль, потому что всякая иллюзия рано или поздно развеется, принеся тяжёлое отрезвление. Счастье не может быть личным. Личным может быть лишь удовольствие. Его можно измерить, вчерашнее сравнить с сегодняшним, аккумулировать в опыт. Счастье, как и радость, безмерно. Если его ограничить пределами личности, то это будет всего лишь сумма удовольствий.
 Если ощущение личного счастья возникает, то оно скоро закончится, потому что средства для получения удовольствия, всегда находящиеся вовне, непременно будут исчерпаны. Итак, первым делом выясни, чем является твоё стремление к преображению. Если это личностная реакция на боль, на страдания, то такое стремление — бегство от себя, от реальности своей жизни, неосознанное желание нового удовольствия, способного на время перекрыть накопившуюся боль. 
 Любое желание — это движение не души, но личности. И любое твоё желание может быть исполнено, но за определённую плату. Платить приходится жизненной энергией (в первую очередь, энергией мысли), которая расходуется на то, чтобы упрочить процесс твоей изоляции в мире и взаимоотношениях. Только свобода от желаний, благодаря огромному количеству освободившейся энергии, даёт возможность произвести религиозную трансформацию. Когда мы полностью понимаем природу желаний и механизм их исполнения, лишь тогда мы всецело вручаем себя жизни, растворяем свою волю в воле Бога. Тогда всё, что с нами происходит, является правильным и целесообразным, так как совершается помимо нашего желания. Вместе с этим в наши взаимоотношения с внешним миром привносится полнейшая ясность и довольство. Так мы оказываемся в действительности. 
 К сожалению, ощущение действительности у большинства людей утеряно. Более того, вся наша жизнь проходит на своего рода “фабрике иллюзий”, где каждый работает для того, чтобы эту действительность спрятать от себя и от других подальше. Чтобы найти действительность, необходимо вернуться от данного момента к началу — месту, где мы её потеряли…
 Каждый человек, входя в эту жизнь, соприкасается с болью. Мир этот жесток, агрессивен и полон хищников, так что количество страданий людей порой зашкаливает, и жизнь кажется невыносимой. Единственной реакцией нашего существа на эту накапливавшуюся веками боль является стремление избежать её, защититься. Так, со временем, мы осваиваем различные способы бегства от боли, формируем и укрепляем в себе привычку защищаться, а то и самим нападать (ведь лучшая форма защиты — нападение). Порой мы ещё не знакомы с человеком, вещью, идеей, а уже заранее принимаем по отношению к ним защитную или агрессивную позу. Вместе с болью мы защищаем себя от жизни, любви, счастья, одним словом — от Бога. Таким образом, мы делаемся глубоко обусловленными нашей болью и воспринимаем окружающую нас действительность сквозь призму этой обусловленности. Такой же обусловливающий эффект производит в нас встреча с удовольствием как противоположностью боли. Всю работу по формированию нашей конкретной обусловленности, то есть нашей “личной призмы”, выполняет мысль — строительный материал нашего ума. 
 Инстинкт самосохранения, естественный для всего живого, в человеке захватывается и извращается личностью, порождая при этом множество страхов. Личность, беря на себя защитную функцию и гипертрофируя её, сама взбирается на пьедестал, но в то же время формирует зависимость. Личность — одновременно и убежище, и тюрьма. Внутри стен, построенных ею, мы чувствуем себя в безопасности, но автоматически лишаем себя остального мира, а вместе с ним — свободы, полноты жизни и счастья. Но едва ли не самым главным ущербом действия личности является искажение нашего мировосприятия. Смотреть на мир через “личную призму”, о которой говорилось выше, — это не что иное, как взгляд сквозь бойницу в защитной стене или сквозь прорезь в рыцарском забрале. Через эти стены и рыцарские доспехи мы, так сказать, общаемся с окружающим миром и друг с другом. И лишь в редкие минуты доверия к отдельным избранным, выйдя за пределы стен или сняв доспехи, мы позволяем себе быть беззащитными и чувствительными.
 Помимо самости, мир изобрёл ещё много форм коллективной защиты в виде государств, национальностей, вероисповеданий, классов, партий и прочего. Отождествляя себя с ними, мы возводим новые стены и новые границы, и, разумеется, чувствуем себя ещё надежнее и ещё… несчастнее. Мысль придумала множество социальных структур, предельно оградив человека от человека и человека от Бога (читай — от действительности, от истины, от любви и т.д.) и максимально укрепив “иллюзию отдельного существования”. Следствие всего этого — бесконечные внутренние и внешние конфликты, войны, немыслимая жестокость, нищета, жадность, корысть, чистоган, коррупция, демагогия пропаганды, культ наживы, силы и удовольствий, царящие в мире. 
 Осознавая необычайную интенсивность тотального процесса разделения и разобщения, а также проявления невероятной изобретательности, слаженности и разумности этого процесса, нельзя не увидеть, что за всем этим стоит единый центр, самостоятельное существо. Хотя оно невидимо, но представляет собой разумную и слаженную СИСТЕМУ. Эта “система” — порождение нашего ума, нашего эгоизма, и она давно уже приобрела признаки самостоятельности. “Система” заставила людей поверить в то, что её не существует. Её мощь и безотказность действия — в умелой маскировке. Но в то же время, никогда прежде её масштаб и величие не были явлены с такой наглядностью, а её очертания и целенаправленные действия не были столь очевидны, как сейчас. И я здесь не пложу фантазии, не изобретаю ничего нового, просто пришло время, когда не обнаружить зрелому человеку присутствие и действие “системы” в мире стало сложнее, чем обнаружить. Просто, на наших глазах строительство тела “системы” вступило в завершающую стадию, а то, что уже нами возведено — впечатляет. 
 “Система” — это не просто порождение нашего “эго”. Это его проекция, а значит — и полный аналог, но в плане всего человечества, в планетарном масштабе. То, чем является личность по отношению к нашей душе, то есть  искажённым и ущербным её образом, тем “система” является по отношению к мирозданию, ко всему нерукотворному. Но “система” — это не только социальная, но и психологическая структура общества. У неё есть как видимая, так и невидимая части. “Система” сродни огромному айсбергу, подводная (невидимая) часть которого намного объёмнее, чем надводная. Если идентифицировать надводную её часть тебе не составит большого труда — это все социальные структуры, изобретённые человеческим умом (государства, церкви, банковская система, промышленные корпорации, армии, тюрьмы, полиция, законы, мораль, индустрия удовольствий и развлечений и другое), то с невидимой частью будет посложнее. Однако нет другого возможного начала освобождения из-под власти “системы”, кроме её полного обнаружения.
 Дело в том, что мы, наше сознание запрограммированы “системой”. Мы не только ангажированы ею, но и всецело подчиняемся ей, наше мышление глубоко обусловлено “системой”. Мысль не способна раскрыть действие скрытого механизма “системы”, так как она является непосредственным её инструментом. Лишь интуиция может здесь помочь тебе понять меня. Для того же, чтобы целиком осознать структуру “системы” и её воздействие на нас, необходимо познание себя. Именно раскрытие структуры личности, понимание обусловленности ума есть начало обнаружения структуры “системы”. Другого способа обнаружения и понимания действия механизма “системы” не существует. Ведь для того, чтобы понять что-то, надо прежде увидеть это целостно, а значит — сперва отделиться, освободиться от этого. Тем более, что в нашем случае мы не просто принадлежим “системе”, а  активно вовлечены в её функционирование, и наше отделение вовсе не предусмотрено её программой. Твоё самопознание — это всегда сбой в программе “системы” на твоём уровне и одновременно возможность полного выхода из неё. Но, если ты не сделал этого сразу, то после “система” удвоит замки и сделать это следующий раз будет уже сложнее. 
 Одним фактом своего появления “система” поставила себя в оппозицию Творению и, разумеется, Творцу. Однако оппозиция эта весьма агрессивна и полностью деструктивна. Всему нерукотворному она противопоставила самоделки, придуманные человеческим умом и созданные человеческими руками. По сути дела, “система” является тонкоматериальным и материальным воплощением зла. “Система” правит этим миром и в то же время разрушает мироздание, как на уровне человеческой психики, так и в глобальном масштабе. Жизнь всего Творения необычайно мудра и проста, “система” же сделала человеческую жизнь весьма сложной и несчастной, а самого человека — инструментом уничтожения Творения, раковой клеткой в организме мироздания. Так что мироздание, включив программу вырождения человечества, всего-навсего защищается. 
 Собственно говоря, разрушительная энергия всегда присуща “системе”, является её сутью. Её вотчина, сфера её безраздельного влияния — это мир идей. Именно на уровне идей происходит захват человека “системой”, после чего он становится её рабом, послушным исполнителем, воплотителем идеи. Любое зло может быть оправдано с помощью идеи. Даже убийство повсеместно становится средством для достижения “благородной” цели. Это уже сделалось настолько привычным, что для торжества принципа “цель оправдывает всё” требуется всё меньше и меньше демагогии.
 Все идеи, исходящие от “системы”, направлены на разделение и разобщение. Главное — добиться “иллюзии отдельного существования”, чтобы каждый был занят собой или своим фрагментом. Именно это является необходимым условием успешного интегрирования человека в “систему”. Один из наиболее успешных трюков “системы” — захват человека противоречивыми, несовместимыми друг с другом идеями и представлениями. На знамёнах одних начертано “зло”, других — “добро”. Одни, якобы, исходят от Бога, другие — от дьявола, хотя и идеи, и война – порождения “системы”. И жизнь человека превращается  в поле битвы этих идей, в ходе конфликта тратится колоссальное количество энергии, а сам человек постепенно превращается в запутавшегося невротика, раздираемого противоречиями… Таким образом, ты видишь, что мы имеем: жизнь, отделённую от остального мира стенами эгоизма, даже если внутри этих стен вместе с нами оказываются наши жены, мужья, дети или соплеменники. 
 Когда я говорю, что мы породили “систему”, то имею в виду, что мы приняли её, отвергнув действительность. “Система” — не что иное, как созданная умом иллюзия, фантом. И жизнь в иллюзии мы предпочли жизни в действительности. Кроме этого, сделав иллюзию реальностью, мы постоянно подпитываем “систему” своей жизненной энергией. Все наши страдания и удовольствия, страхи и конфликты абсолютно необходимы “системе”, чтобы поддерживать её существование. Сама по себе она существовать не может. Все продукты нашей противоестественной жизни являются продуктами питания “системы”, причем — единственными продуктами. Вскармливая “систему” своей энергией, мы не только обеспечиваем той процветание, но и создаём дефицит собственной жизненной энергии, являющийся гарантом нашего порабощения. Именно недостаток энергии не даёт возможности обнаружить “систему” и освободиться от неё. И “система” непрестанно следит за тем, чтобы мы не имели достаточного количества энергии. Она держит каждого “на поводке” энергодефицита, искусно регулируя его длину по мере необходимости.
 Конечно, требуя от нас подпитки и подчинения, “система” предлагает взамен определенную защиту (подчеркну — при наличии беспрекословного послушания и полного отсутствия претензий на свободу, даже неосознанную). Как в тюрьме: ты твердо знаешь, что за этими стенами ты гарантированно защищён от множества опасностей, присущих вольной жизни. Она представляет нам возможности для самореализации внутри этих стен. Реализовать себя вне “системы” личность просто не может. Помимо этого, “система” нашла и предложила (мы же — освоили) изумительные способы сделать жизнь внутри этих стен приятной и комфортной, а попытку освобождения та же “система” свела к безумию. И при первом стремлении вырваться на свободу тут же недвусмысленно демонстрирует, что тебя ожидает впоследствии — полная психологическая незащищенность. А это неведомо и страшно. 
 Итак, свобода сегодня мало кому нужна. “Людям системы” сладок этот плен, страх делает для них попытку освобождения от иллюзий актом безумия. В этом месте элементарная игра слов поможет тебе увидеть следующую истину… Действительно, безумие, но не в привычном смысле этого слова, а как свобода от обусловленного “системой” ума — вот то, что тебе необходимо! Ум, по выражению одного мудреца — не что иное, как “чужеродное устройство”, внедрённое в нас извне. Факт этого мы отказываемся воспринимать не столько по причине его невероятности, сколько из-за того, что с ним встречается всё тот же ум. И, само собой, осознание этого факта будет означать для ума подписание смертного приговора себе. И тогда он вопиёт: “Не думай об этом, а то сойдёшь с ума!”. Здесь срабатывает автоматическая защита от его (ума) самоуничтожения, которое в этом случае только и возможно (правда, есть ещё вариант привычного или классического безумия, но это вряд ли то, что тебе нужно, так же, как и вариант незаметного вялотекущего безумия вместе со всеми в этом безумном мире). А вот будет приговор приведён в действие или нет, зависит от тебя самого. Поэтому: “Думай об этом, а то сойдешь с ума!”
 Последний вид сумасшествия (“вместе со всеми”) — это главное достижение “системы”, ее суперпрограмма. Благодаря ней, человек утрачивает творческое начало, превращается в механическое существо, машину. Ум, обусловленный “системой”, направляет жизнь человека по заданной колее, определяет его образ жизни и действий в соответствии с общепринятой моралью. Он сам, как невидимый “бог из машины”, управляет буквально всем. И пусть твой образ жизни и твоя мораль отличаются чем-то от моих, пребывая в рамках отдельных подсистем. Всё равно эти подсистемы являются частью единой “системы”, просто ты в этой машине выполняешь, к примеру, роль “винтика”, а я — “шпунтика”. 
 Конечно, в действительности социальных ролей у каждого из нас намного больше. В этом — вся беда. Сейчас ты играешь роль профессионала, через час — мужа, через два — отца, через три — сына и так далее. Вот оно, действие “системы”: разделить, превратить в различные функции, раздробить нас на множество фрагментов, не дать возможности увидеть себя целостным существом вне временных ролей, не дать шанса стать Человеком. Эта множественность запутывает и дезориентирует нас, приводит в смятение, изолирует в мирских ценностях, расплющивает по горизонтали, лишая жизнь вертикальной составляющей, возможности обрести себя. Течение существования (особенно в больших городах) по привычному для нас руслу делает большинство наших поступков бессознательными и автоматическими. Отсутствие осознанности в повседневной жизни даёт “системе” карт-бланш для манипулирования нами, для внедрения своих программ, по сути дела, превращает нас в роботов. И только понимание себя и своих взаимоотношений может прервать этот процесс. 
 Множественность нашего внутреннего мира, как и внешнего, отсутствие единства между отдельными фрагментами — одно из главных условий успешного функционирования “системы”. Чем больше фрагментов, чем дальше они отделены друг от друга, тем сложнее нам в них разобраться и увидеть истинную картину мира и себя, тем проще “системе” поддерживать вокруг ложь и заблуждения, а значит — управлять нами. Если прежде “система” распинала и сжигала, вешала и травила всех, кто выходил из-под её власти, то теперь в этом даже нет необходимости. Хотя, по инерции она продолжает порой это делать. Её могущество и многообразие прижившихся среди нас иллюзий настолько безмерны, что голос истины обречён остаться гласом вопиющего в пустыне. Ведь манки расставлены, большинство клеток захлопнуты и стали попавшим в них родным домом. А если кто и захочет испить из чистого колодца и прислушаться к голосу истины, то колодец можно легко оплевать, объявив издающего этот голос сумасшедшим или преступником…
 “Система” откровенно враждебна человечеству и жизни вообще. Она рассматривает нас и нашу жизненную энергию только как пищу для себя. В соответствии с этим формируется и её заинтересованность в нас. Идеальный вариант развития цивилизации для неё — ферма, скотный (в смысле —  человеческий) двор, где поголовье и поддержание здоровья стада являются не целью, а средством. Но это вовсе не означает, что тебе необходимо немедля создавать образ врага и объявлять войну “системе” и её людям… Кстати, я вполне допускаю, что помимо людей, полностью захваченных “системой”, есть немало и тех, кто частично уловил действие её механизма и сознательно включился в её работу, эксплуатируя других и реализуя себя. Научившись манипулировать другими, они часто впадают в иллюзию власти, могущества и свободы. Однако самими  манипуляторами успешно манипулирует “система”, и по своей сути они остаются такими же её рабами, как и все остальные.
 Итак, с “системой” невозможно воевать. Напротив, состояние борьбы и конфликта — вот условие её существования. Поэтому любая битва с ней уже заранее проиграна, как бывает проигран бой с тенью, принятой за настоящего противника. Насилием, агрессией тут не возьмешь. Здесь поможет лишь мир, но не от ума, так как подобный мир недолговечен, а от любви, говоря иными словами — смирение. Всё остальное — во власти “системы”. 
 Единственный способ победить “систему” — вырваться из неё, выпутаться из её паутины. И эстетик, и моралист, и даже этик всё ещё пребывают в зависимости от “системы”, так как их мышление обусловлено ею. Только человек, переживший религиозную трансформацию, обретает подлинную свободу от “системы”. Но её главная задача — не допустить этой трансформации. Все её видимые и невидимые работники трудятся на этом поприще, контролируя каждый наш шаг в сторону освобождения.
 Однако не подумай, друг мой, что это письмо я затеял для того, чтобы запугать тебя, или ввергнуть во фрустрацию. Все эти слова писались с одной целью: помочь тебе увидеть сегодняшнюю реальность без иллюзий, увидеть, кто и что тебе противостоит на самом деле. Впрочем, лучше бы тебе самому изо дня в день начать исследовать этот вопрос, тем более, что пространство для исследования уже намечено, и направление задано. Уверен, что ты легко добавишь к этой картине недостающие штрихи и пойдёшь дальше меня. Знаю, что свет прольётся в твою жизнь и заполнит все её темные уголки. И не надо вопрошать: “Просто или сложно осуществить психологическую революцию?” Главное, что это возможно! Каждая минута жизни — это шанс всё изменить.

Пленники странной игры

 Мой друг, ты, наверное, хотя бы раз уже задавался вопросами: “Кто ж я такой? Чего хочу? Почему появился в твоей жизни? И с чего это называю тебя своим другом?..” Я и сам прежде спрашивал себя об этом. Ведь я не обладаю ни писательским, ни ораторским даром. Что я могу тебе предложить? Вокруг столько книг! И среди них немало прекрасных. Когда я захожу в книжный магазин, то испытываю нечто вроде шока. Кто их читает?! А из тех, кто читает, кто изменился? Не на полчаса, а фундаментально?.. Но в какой-то момент сомнения отпали. Я понял, что за последние десять лет освоил одну профессию (но о ней чуть позже), столь же редкую, как и ловить детей над пропастью во ржи. И я уверен, что буду полезен именно тебе… Разумеется, я появился в твоей жизни вовсе не для того, чтобы стать посредником между тобой и истиной.  
 Напротив, моя единственная задача состоит в том, чтобы помочь тебе освободиться от всех препятствий между действительностью и тобой, в том числе и от всякого рода посредников. Когда это случится, действительность сама явит тебе истину, которая заключена не в словах и которая изменит тебя.
 “Система”” противостоит твоему “рождению свыше” всей своей мощью. На то, чтобы не допустить это, направлены вся ее энергия, богатейший опыт, все хитроумные изобретения и ловушки. Осознавая этот факт, я не могу не протянуть тебе руку. Не я призван произвести эти роды, но ты сам. Моё дело — не ускорить и не отдалить их, а сделать безболезненными и максимально облегчить, предупредив обо всех нюансах, особенностях и превратностях “второго рождения”. Эти функции при обычных родах выполняет повивальная бабка или акушер. Ну, что же, если хочешь, я согласен быть твоим “духовным акушером” (еще и потому, что, как правило, почти никто из произведённых на свет божий деток в дальнейшем не знает своего акушера; такого рода анонимность меня устраивает). Пусть останутся лишь моя забота и незримое присутствие. И это будет главным.
 Эти письма — не учебное пособие по религиозной трансформации, хотя подробно рассматривают её механизм. Я не ставлю задачей всё разжевать и вложить тебе в рот. Напротив, как бы много или мало слов я ни написал, — все равно я оставляю место для тайны и твоих собственных постижений и открытий. А они непременно будут, если ты включишься в работу и совместное исследование. Я лишь готовлю путь тебе и сопровождаю до определённого момента…
 Одна из главных задач “духовного акушера” — сосредоточить внимание рождаемого на собственных родах. А если быть точнее, то помочь избежать рассеивания сил на другие, посторонние вещи. Ведь для того, чтобы произошло это чудо под названием “религиозная трансформация человека”, необходимо колоссальное средоточие энергии, при котором любое отвлечение в сторону практически исключает возможность перемены. Одной из самых распространенных иллюзий, свойственных большинству людей, сознательно устремившихся к свету, свободе и счастью, являются идеалы. Один Учитель метко подметил, что “идеалы — вещь жестокая…” Уже само это утверждение есть акт величайшего гуманизма и милосердия, степень которого начинаешь понимать, лишь освободившись от привычки формировать идеалы и следовать им. 
 Идеал — это опасная игрушка, корни которой лежат в раннем детстве, когда ребёнок начинает отделять себя от других, свой внутренний мир от внешнего, когда набирает обороты процесс его социализации. Именно тогда появляется привычка сравнивать себя с другими и порождать свой образ, в соответствии с персональной шкалой ценностей. Эта привычка закрепляется нашими родителями, воспитателями и структурой общества. В процессе формирования личности сравнение и подражание играют огромную роль. Дети вообще — это безудержные “попугайчики” и “обезьянки”, и через бессознательное подражание какому-то образцу осуществляется основное воспитание ребенка. Однако по мере взросления человека, когда жизнь в пределах самости начинает уже доставлять страдание, именно инфантильная привычка подражать, играть с идеалами является сдерживающим фактором для освобождения из личностной тюрьмы. И, увы, многие до конца своих дней остаются в плену иллюзий, в плену этой странной жестокой игры.
 Идеал — это форма возвышенной идеи. А, как ты помнишь, именно на уровне идей и происходит наше закабаление “системой”. Банк всех идеалов — это существующая мораль, разного рода идеологии, системы, учения, предания, а также — образы живых и уже почивших людей. Не удивляйся, но даже требования совести, которые могут быть выполнены немедленно, ум способен превратить в идеалы, отодвинув во времени. Поэтому, если вдруг тебе, по каким-то причинам, не удалось сразу внять голосу совести, то прими это как приглашение к самопознанию, исследованию этого уголка твоей души, этой части твоей жизни, но ни в коем случае не привноси сюда время и не делай это требование недостижимым идеалом… Всякий раз мы выбираем иллюзию в виде идеала, потому что настоящее, наша реальность уже перестала приносить нам удовольствие. Реальность может представляться страшной и бессмысленной, зато идеал выглядит, несомненно, более привлекательным, обещая новое качество удовольствия. 
 Тысячи лет существовали заповеди, идеалы и мораль. Но помогло ли это хоть кому-то измениться?.. Совершенно очевидно — нет! Если не брать в расчет эволюционных видоизменений в рамках личности. Бытует мнение, что идеал помогает искоренить из жизни то, чему он противоположен. Но давай посмотрим, так ли это? К примеру, ты печален, но у тебя появился мотив, приведший к идеалу веселого, радостного человека. Итак, по преимуществу ты печален в своей повседневной жизни, в её проявлениях, а радость лишь изредка наполняет твою душу. И вот сознательная часть твоей личности начинает выполнять программу (собственную или заимствованную) культивирования радости. Ты подражаешь весёлым, радостным людям, совершаешь какие-то практики или тренинги по развитию должных качеств и т.д. Со временем ты действительно осваиваешь несколько новых для тебя состояний, примериваешь несколько новых масок и, наконец, ты сам и другие замечают в тебе перемены. Но уходит ли в результате этих перемен печаль? Конечно, нет! Так как остались её глубинные корни, произрастающие из твоей бессознательной части личности. Она остаётся, но  просто прячется подальше, загоняется в угол. При этом печаль получит столько же энергии, сколько было отдано “усилению” её противоположности, то есть радости. А исчезнуть она может, лишь когда будет полностью осознана и сама печаль, и ее причины. Лишь тогда спадет её бремя и появится легкость, и прольётся радость, как следствие свободы от бремени под названием “личность”.
 Самое большое, на что способен нравственный идеал — это оказать некоторое воодушевление, особенно на юного человека, стимулируя таким образом обращение его к истине самого себя. И всё! Далее сама истина действует, преобразуя нас. Ведь именно познание истины того, что есть, а не того, что должно было бы быть (по сути дела — иллюзии), и меняет нас, делает нас свободными (в том числе — от иллюзий)… Никто из Учителей человечества не предлагал нам новую мораль. Это мы превращали их учение об истине в моральные идеалы и пытались им следовать, убегая от истины самих себя. Но “убегая от скорпиона, неизменно наступали при этом на змею”.                
 Идеал, даже самый благородный, не может быть безобиден уже потому, что противопоставляется, а значит, и противоречит тому, что есть на самом деле. И подражание идеалу есть не что иное, как бегство из действительности в иллюзию. Не поняв настоящего, мы с помощью идеала убегаем в будущее, иногда — в прошлое (прошлое тоже можно идеализировать). Конфликт между “будущим” идеалом и “настоящей” реальностью не только откладывает понимание себя (то единственное, что позволяет изменить себя) на потом, но способствует прикрытию того, что имеется в действительности. Антагонизм между реальностью и идеалом зреет внутри нас, приводя к постоянной раздвоенности и, нередко, к патологической лжи, или к другим психическим заболеваниям. Если же позиция идеала в нашем сознании усиливается, то появляется новый конфликт: между идеалом и невозможностью соответствовать ему в действительности. 
 К примеру, заповеди “не убий” или “не прелюбодействуй” ещё как-то можно было исполнить, заставляя себя не посягать на другую жизнь или запретив себе “ходить на сторону”. Но при этом ни насилие, ни похоть не искоренялись. А вот скажи, пожалуйста, как быть, к примеру, трусливому человеку, имеющему идеал бесстрашия? Или лживому человеку, имеющему идеал правдивости? Путь один: чтобы следовать и соответствовать своему идеалу, человеку приходится лицемерить и создавать двойной стандарт поведения. И, полный страхов, он принимает позу храбрости, полный неправды — позу честности, полный гордыни — позу смирения.… Так идеал открывает человеку дверь в ложь и лицемерие. Обманывая при этом не только других, но и себя, многие настолько входят в идеальный образ (принимая то, что должно быть, за то, что есть), что совершенно теряют связь с реальностью. И это продолжается до тех пор, пока человек сперва не увидит свой самообман, свою иллюзию, а затем — осознает страх, ложь или гордыню. 
 Если чуть сменить ракурс нашего взора на конфликт между идеалом и невозможностью ему соответствовать, то он видоизменится в конфликт между словом и делом. Этот конфликт стал настоящим бедствием, им, словно вирусом, охвачено всё человечество. Его суть хорошо отразил один писатель: “В каком тумане мы живем! Послушай все слова, которые человек сказал со дня своего  творения, и ты подумаешь: это Бог! Взгляни на все дела человека с первых его дней, и ты воскликнешь с отвращением: это скот!”. Воистину, в начале грехопадения было слово! Ну, а слову, как обычно, предшествовали мысль, воображение, идеал, который не устроила эта действительность… И так — по сей день.
 Знаешь, сейчас мне вспомнился забавный случай… Как-то раз я оказался на служении в одной церковной общине. Поговорив о вопросах веры, пастор предложил перейти к коллективной молитве. Этот переход он сопроводил словами: “А теперь примите все, пожалуйста, смиренную позу...” Я ушам своим не поверил и чуть было не упал со стула. Я понимаю, что это выглядит анекдотично, но всё было именно так! “Смиренную позу!..”. Вот так, вся жизнь у этих людей превращается в позу. Пусть не всегда она принимает столь нелепые очертания, а иногда, может, выглядит пристойно и правдоподобно, но всё равно остаётся позой. О подлинных переживаниях и переменах даже речи нет! Главное — соответствовать позе!..
 Конфликт между действительностью и идеалом, применительно к нашему повседневному существованию, выливается в конфликт между подлинной жизнью и иллюзорной, воображаемой, или, говоря другими словами, — между жизнью и смертью. Созданный мыслью и упроченный словом, идеал в приложении к живому движению жизни является застывшей мертвой схемой. В результате подчинения идеалу наше поведение, все наши действия оказываются обусловленными им. Если нами не управляют идеи, если мы свободны от идеалов, то в повседневной жизни встречаемся с реальными вещами, событиями и реагируем на них, действуем, исходя из них. В ином случае наши реакции становятся неадекватными реальности, так как между ней и действием внедряется идея, идеал. Таким образом, все наши действия становятся обусловленными, подчинёнными этим самым идеям и идеалам. Такой человек, оставаясь в человеческой форме, по сути дела уже является зомби, андроидом, роботом с заданной программой. Нетрудно обнаружить, что для того, чтобы уничтожить любой организм, человеческий или общественный, надо опутать его идеалами, загнать в рамки мертвых схем. 
 Разумеется, ты сам давно догадался, что идеал является эффективным инструментом “системы”. С его помощью “система” контролирует действия человека, не пуская его к свободе. Идеал — это форма отождествления себя с чем-то большим или высшим. Благодаря этому он является питательной средой для разделения, разжигания ненависти и вражды. Мы с тобой будем ладить до тех пор, пока не будут затронуты наши идеалы. Все самые жестокие, безумные насилия в мире творятся под знамёнами идеалов. Самые массовые убийства легко оправдываются при помощи идеала. Причём, чем возвышеннее идеал, тем на большее количество пролитой крови можно рассчитывать. При других обстоятельствах ничто иное, кроме идеала, не сдвинуло бы тебя даже с места. А так, ты отправляешься неведомо куда, за тридевять земель и с заглушенной моралью совестью убиваешь других людей. 
 “Система” предлагает множество соблазнов, которые, будучи приняты, превращаются в идеалы. Имя им — “легион”. Среди них — большая часть мирских. Например, идеалы здорового, красивого или сильного тела, идеал успешного или богатого человека, идеал сверхсексуальности, идеал комфорта и многие другие. Так называемых религиозных идеалов, конечно, меньше, но вред от них едва ли не более колоссален. Так называемый религиозный идеал с сопровождающими его мечтами, утешениями, надеждами и итоговым успокоением стал настоящим проклятием, которое постигло большинство организованных вероисповеданий и их приверженцев. Постепенно он усыпил их и превратил в конформистов, а ведь среди них было немало живых, стремящихся к истине душ! Что ж, тем, кто ложится спать: “спокойного сна!..”.
 Идеал, или другими словами — то, что должно было бы быть, никогда не станет этим, так как, будучи всего-навсего интеллектуальной проекцией нас старых, и сегодня, и завтра содержит в себе зёрна старого. Ум сам проложил те тропинки, на которые он нас вывел и которые зовутся идеалами. Новое качество ума — разум — приходит лишь с осознанием нашей настоящей жизни со всей её болью и удовольствиями. Понимание своей жизни во всех ее взаимоотношениях — это и есть дорога жизни. “Благими намерениями вымощена” совсем иная дорога. И ты уже там был. Ты ведь знаешь, куда ведет эта дорога. И ты знаешь, где она закончится. И я знаю, тебя это не устраивает. Ты, всё твое существо выбирает свободу. Только будь бдителен, чтобы свобода и счастье не превратились в идеал. 

Под спудом времени

 Мой юный друг, в начале этого письма хочу вновь вернуться к моему предыдущему посланию к тебе, к разговору об идеалах. В промежутке между тем письмом и этим я вспомнил историю из своей жизни. Как-то раз я читал книгу одного Учителя. Он много и пламенно говорил в ней о косности и порочности традиционной религии, о необходимости новой религиозности, делился своими прозрениями относительно нашей жизни. Его работу отличали яркость высказываний и необыкновенная мощь, исходившая от правдивости автора. Истина буквально пробуждала дремавшие во мне силы. Но была одна червоточина… Обнародовав очередную истину, он всякий раз повторял: “Пусть это станет вашим идеалом!”, “У вас должны быть не менее высокие идеалы…” И вдруг меня осенило: “Зачем всё это? К чему здесь вводится откладывание на потом? Если это правда (а это правда), то я принимаю её прямо сейчас, полностью и безусловно! Для этого мне не нужно время…”
 В тот же момент мне стало ясно, что истина должна заключаться не только в словах, но и в подходе к ней. Если я осознаю какую-то истину, то она в тот же момент входит в мою жизнь. Если же этого не происходит, то я сразу могу угодить в приготовленную мне ловушку. В том случае, когда я признаю нечто истиной, но не впускаю в свою жизнь, не становлюсь этим немедленно, а утверждаю, что это — мой идеал и я буду к нему стремиться, то совершаю большую ошибку… Итак, я говорю, что мне необходимо, к примеру, два года, чтобы достичь означенного идеала. Смотрим, что происходит в эти два года! Имеется два варианта. Если я все же принимаю истину, то делаю это, опять же, мгновенно, но уже спустя некоторое время. Если я двигаюсь к ней, якобы, постепенно, то, значит, периодически позволяю себе получить удовольствие от действия, являющегося противоположным идеалу. Хоть всё реже и реже, но тем не менее!.. Что это?!! Как можно допустить в свою жизнь столь вопиющую ложь, пусть и прикрытую весьма респектабельным самообманом под названием “идеал”?..
 Подражание какому-то образцу или следование идеалу предполагают временной интервал и, по сути дела, являются процессом становления. А любое становление есть эгоистическое движение, даже если оно имеет достаточно благородные цели и респектабельные формы. Не случайно совесть, которая всякий раз выводит нас из эгоизма, требует немедленного действия — не в будущем, а в настоящем.
 Время сопровождает все материальные проявления, в том числе — и человеческую жизнь. Но есть в нашей жизни сфера вневременного, где время не властно, а если оно всё же туда проникает, то приводит к большим иллюзиям. Это — психологическая сфера, или, говоря иначе, сфера души. Особенно много заблуждений бытует подле главного события в жизни каждого человека — его психологической революции, религиозной трансформации. Это, своего рода, момент истины, “духовные роды”. Поэтому духовные феномены здесь не могут быть обусловлены материальными, а истина не может зависеть от времени. Как и понимание её не может быть временным процессом, а происходит мгновенно в настоящем.
 Кстати, настоящее не имеет никакого отношения ко времени. Настоящее время существует лишь в лингвистике, в жизни же настоящего времени нет. Есть только точка настоящего, одно мгновение. Эта точка — место сборки нашим умом прошедшего и будущего. Это действие проистекает из глубокой обусловленности нашего мышления и является абсолютно противоестественным, когда касается психологической сферы, области наших взаимоотношений. Привычность этого ущербного действия всячески поддерживается в нас “системой”, обеспечивая, таким образом, непрерывность нашей вовлечённости в мыслительный процесс, а значит — и отсутствие в настоящем. Однако точно так же, как ум собрал прошлое и будущее, оно может быть разобрано, только не действием мысли, а осознанием себя в настоящем. Это дверь в иной мир и одновременно возможность выхода из “системы”.
 Говорят, что в некоторых племенах североамериканских индейцев не существует слов, обозначающих время. Говоря о прошлом, они показывают назад, о будущем — вперед, а о настоящем — вверх. И это очень верно. Когда твоё горизонтальное движение из прошлого в будущее прекращается, тогда ты выходишь на вертикальную (вневременную) ось. В этот момент через точку настоящего, словно через воронку, ты можешь переместиться в вечность. Здесь твоё настоящее (в хронологическом смысле) существование становится настоящим (то есть — подлинным), а не искусственным, запрограммированным “системой”. 
 Почти каждый тебе скажет, что для него важна не длительность жизни, а её полнота, глубина, наконец, высота, если хочешь, то есть её вертикальная составляющая. Но далеко не каждый задумывается, что выход на эту жизненную ось ординат возможен только через точку настоящего. Этот прорыв от количества к качеству хорошо объясняет происхождение и смысл поговорки: “Счастливые часов не наблюдают”… Однако, настоящее — это не только место сборки прошлого и будущего, но и их компонента — причин и следствий. Постигнув в настоящем (а любое постижение, любое самопознание возможно только в настоящем) подлинную суть какого-либо явления либо привычки, мы разрываем цепочку его причины и следствия. Это означает, что произведённое на тебя действие следствия будет ослаблено, смягчено, а причина, вызвавшая его, вновь уже не возникнет. Следовательно, твои действия в этой осознанной сфере жизни не будут обусловленными, а будут сознательными и свободными, то есть всё будет без причин. Но, как говорится, “свято место пусто не бывает”, и туда, где нет причин, приходит любовь. Если это место в твоей жизни занято другими вещами, то знай, что это другое занимает место любви и счастья, а тебе пока ничего не остаётся иного, как грезить о любви и счастье в будущем. 
 Я знаю, у тебя случаются приступы любви и нежности к близким тебе людям, от которых ты отделён в пространстве или во времени. Ты сожалеешь о своей невнимательности к ним, и кажется, будь они рядом — ты отдал бы им всю свою любовь. Но стоит тебе вновь соединиться с ними и вступить во взаимоотношения, как эта нежность довольно быстро улетучивается, а её место занимают привычные стереотипы отношений, бытовавшие в прошлом… Нежность — это важнейшая вещь. Без неё любовь превращается в пустой звук. Но любовь существует только в настоящем, любви в будущем нет и быть не может. И для того, чтобы нежность заполнила твой сегодняшний день, необходимо мгновенное осознание взаимоотношений в настоящем. Однако если твой ум полон прошлых стереотипов поведения, то он не может быть чувствителен к настоящему. Таща прошлое в будущее через перевалочный пункт — настоящее — мы лишаем себя НАСТОЯЩЕГО (в обоих смыслах слова). Таким образом, мы становимся всё более сентиментальными существами, а наши жизненные возможности становятся все меньше и меньше. Сентиментальность… Что это, как не предчувствие горечи от напрасно прожитой жизни и несовладание со временем?! Есть один шанс не быть сентиментальным — впустить любовь в настоящее.
 И прошедшее, и будущее являются мыслью и находятся в мире идей, грез и иллюзий. В первом случае оно уже умерло, во втором — ещё не родилось. В мире живого, в мире физического действия находится лишь настоящее, лишь оно вполне реально. Чем больше ты пребываешь в настоящем, тем ближе ты к самопознанию, а значит — к вечности, к действительности, к Богу. В действительности твои рождение и смерть соединяются в одной точке и вырывают тебя из времени… И наоборот, чем больше ты занят прошлым и будущим, тем более суетны твои действия и дальше ты от Бога. Врата в храм самопознания — это настоящее, другого входа в святилище духа не существует. Чем больше ты пребываешь в настоящем, тем яснее для тебя становится, что чувство времени — лишь иллюзия.
 Недавно я нашел у себя в старой тетради чей-то афоризм: “Время и пространство — это раскрошение бесконечного для пользования им существами конечными”. И действительно, так же, как маленький ребёнок (человеческий или зверёныш) не может подступиться к большому куску твердой пищи, так и мы не можем охватить умом бесконечное, вечное. Для того, чтобы ребёнок воспользовался этой пищей, её надо раскрошить; такое же дробление производит время для нас, чтобы мы могли жить в бесконечности. Так что для вечности времени не существует…
 А создаётся чувство времени процессом становления, который запускается нашими постоянными желаниями быть кем-то или чем-то. Поэтому, если ты даже пришел к пониманию чего-либо в настоящем, в состоянии спокойного ума, вовсе не значит, что это понимание резко изменит твою жизнь. Процесс становления с его беспокойством перечёркивает понимание, превращая его в опыт, знание. Такое положение вещей будет продолжаться до тех пор, пока ты не остановишь движение своей жизненной энергии по руслу становления или, говоря другими словами, пока не перейдёшь от жизни во времени к жизни в вечности… Конечно, полностью пребывая в настоящем, человек свободен. Не убегая от себя мыслью ни в прошлое, ни в будущее, человек свободен в этот момент от времени и от мысли, но не свободен в целом от процесса становления и, следовательно, от прежней обусловленности “системой”. Свобода, которую даёт настоящее — это свобода для того, чтобы двигаться. И не от одного объекта желания к другому, а в заинтересованное самопознание, без которого нельзя вырваться из “системы”.
 Мы жертвуем настоящим ради прошлого и будущего. Жертву эту мы приносим “системе”. Цена этой жестокой жертвы — наша жизнь. И это не только жестоко, но и пошло. “Люди системы” —политические и религиозные деятели — постоянно предлагают нам эту модель. Мы часто посмеиваемся над ней, но всё же принимаем, сознавая то или нет…
 Ты слышал, наверное, как говорят: “позаботься о будущем”, но как раз заботиться надо о настоящем, ведь наше будущее проистекает из настоящего. И если изменится настоящее, то изменится вся будущая жизнь. Однако настоящее не наполнит твой сегодняшний день, каждый день твоей жизни, если ты полностью не умрёшь для вчерашнего дня. Для большинства людей освободить свой ум от бремени завтрашнего дня легче, чем освободить сердце от бремени дня вчерашнего. Прошлое настолько укрепилось в нашем сердце, что обусловило собой практически всё восприятие в настоящем. И только глубокий жизненный кризис, серьезные потрясения могут вернуть нам на какое-то время непосредственность в восприятии настоящего, вернуть нас к самим себе. Для того, чтобы настоящее действительно вошло в твою жизнь, необходимо каждый новый день умирать для каждого вчерашнего дня. Для всех его накоплений — обид, привычек, заслуг, знаний, привязанностей, боли и удовольствия. Особенно трудно умирать для последнего, для милых привычек, пришедших на смену старым, для многочисленных прелестей счастливой жизни, но только со смертью всего этого может исчезнуть стереотип прежнего обусловленного мышления. Без такой смерти всего прошлого не произойдет смерти личности, а значит — и “рождения свыше”.
 Время и смерть вообще находятся в интереснейших взаимоотношениях… Всё, что заключено в границы времени, всегда пребывает в страхе перед концом. Нет времени — не может быть и страха. Конец времени — это смерть. Физически смерть наступает с окончанием жизни, психологически — с окончанием обусловленного личностью мышления. И в том, и в другом случае время закончено. Настоящее принадлежит тебе, будущее — смерти. Настоящее у тебя никто и ничто не отнимет, никакая “система” и даже смерть не может тебе помешать наполнить его любовью. “Система” же программирует тебя заменить настоящее будущим (которое для тебя и большинства людей есть транслированное прошлое), осуществить откладывание на потом, так как время в её власти. “Система” вся насквозь искусственна и ей ненавистно всё настоящее. В нашей жизни нет ничего неизбежнее смерти, но у каждого из нас два её варианта: либо двигаться к смерти и откладывать свою жизнь на будущее (которого может вовсе и не будет), либо умереть в душе для всего временного, личностного и родиться для настоящей, вечной жизни, а именно — жизни в любви.
 Здесь уместно каждому задать себе два вопроса: “Жизнь без любви — это жизнь?” и “Можно ли полностью умирать для всего вчерашнего без глубокого осознания факта персональной смерти?”. По поводу второго вопроса хорошо высказался один Великий учитель: “Если бы мы помнили то, что мы неизбежно и скоро умрём, вся жизнь наша была бы совсем другая. Если человек знает, что он умрёт через полчаса, то он наверное не станет делать ни пустого, ни глупого, ни, главное, дурного в эти полчаса. Но полвека, которые, может быть, отделяют тебя от смерти, разве не то же, что полчаса?.. О смерти нужно не вспоминать, а спокойно, радостно жить с сознанием её постоянного приближения”. А что касается первого вопроса, то я полагаю, что сегодня он уже звучит для тебя риторически.
 Есть у времени ещё одна ипостась, ставшая для всех нас бременем — спешка. Резко возросшая скорость жизни в XX веке привнесла её в человеческий уклад. Тотальная урбанизация вовлекла в процесс спешки подавляющее число жителей нашей планеты. Особенно возрос ритм жизни в последние десятилетия, постоянно подстёгиваемый новыми научно-техническими достижениями: скоростными лифтами и автомобилями, компьютерами и мобильными телефонами. Повсеместно прививается идеал спешащего человека. Тут же развивается мысль, что не поторопишься — не преуспеешь, а успех, как известно — бог современной цивилизации. В этом смысле новый век обещает нам ещё более высокие скорости…
 Как-то один Учитель сказал: “Поспешность — это грех”. Поверхностный ум не увидит в этой фразе истины, но мы не из их числа, не так ли?.. Человек, который торопится, полностью вовлечён во время. Ему не достаёт глубины ощущений, полноты жизни, а значит — счастья! Ещё раз вспомни поговорку о счастливых… Спешащий человек как бы скользит по поверхности. Он лишён вертикального среза жизни. Это очень просто обнаружить, сравнив себя торопящегося куда-то и просто прогуливающегося по улице или парку. “Торопыжка” смотрит вниз или — в лучшем случае — прямо перед собой (да и то мало что замечая). Гуляющий человек способен поднять голову вверх — увидеть небо, птиц и оказаться, таким образом, в качественно новом пространстве — трёхмерном. Без этого его жизнь лишена объёма, ущербна. 
 Возможно, вовлекаясь в бешеный ритм, мы и приобретаем в количестве, но неизменно теряем в качестве жизни. А откуда же взяться качеству, если нет внимания? В спешке человек устремлён в будущее. Его интересует то, куда он должен успеть. А где же при этом настоящее? То, что рядом? Здесь и сейчас? К примеру, во время еды, когда ты принимаешь пищу торопливо, ты уподобляешься кочегару, заполняющему топку. При этом вкус, аромат, качество пищи (к сведению, важные части её энергетической составляющей) тебя не касаются. Другое дело, когда ты вкушаешь не спеша и внимательно. Все ощущения от полученной пищи только добавляют тебе радости и жизненных сил. К слову, если речь зашла об энергетической составляющей, то надо сказать, что пребывание в настоящем вообще исключает трату психической энергии, каким бы активным ни было твоё физическое действие… Мне нравится дорожный знак, существующий в некоторых англоязычных странах. На нём написано: “Stop! Look! Listen!” (“Остановись, смотри и слушай!”). Заметь, что прежде, чем “смотри” и “слушай”, написано “остановись”, иначе второй и третий призыв останутся “холостыми”.
 Ещё один важнейший момент, связанный с потерей внимания к себе во время спешки… Человеком, лишенным внимания, легко манипулировать. Поэтому в навязывании сверхвысоких ритмов жизни напрямую заинтересована “система”. Спешка делает людей послушными в рамках заданной “системой” программы. Причём, речь идет не только о видимой (социальной) части “системы”, но и невидимой (тонкоэнергетической) её составляющей. А конкретнее, о том, что некоторые называют “одержанием бесами”.
 Постоянный спутник спешки — цейтнот. Если в твоей речи часто стали употребляться фразы: “Мало времени”, “Нет времени”, то впору задаться вопросом: “Для чего нет (мало) времени?” Может быть, для участия, любовной заботы, сочувствия, помощи, радости — для всего, что составляют подлинные человеческие отношения?.. Написанное выше не означает, что нам необходимо всё делать медленно, наподобие коалы, или становиться всем флегматиками, насилуя свой собственный темперамент. Нет, очень многое в жизни нужно и можно делать быстро и чётко, будучи всегда продуктивным. Важно другое — не допускать в себе суетливости. Ведь суета — это уже почти беспокойство. А от постоянного беспокойства до душевной болезни — один шаг. Поэтому, как говорили древние: “Festina lente” (“Поспешай медленно”). 
 К концу моего письма у тебя могло сложиться впечатление, что у “человека системы” крайне мало возможностей трансформации, потому что даже нет времени для того, чтобы двинуться по направлению к самопознанию, чтобы начать эту колоссальную и сверхважную работу. И это действительно так. В первую очередь потому, что “система” не заинтересована оставлять человека в уединении, тишине. Без этого условия становится невозможным выход на вертикальный уровень взаимоотношений, а значит — невозможно, в итоге, увидеть (обрести) самого себя. У “системы” ассортимент соблазнов широк: всегда найдётся то, что отодвинет самопознание (Бога) на последнее место…    
 И, пожалуйста, не ожидай от меня напоследок чего-то обнадёживающего, как в 17 лет. Этого не будет. Будет факт: тиски времени сжимаются, и для каждого, кто до сих пор находится в них, грядёт персональный апокалипсис или, говоря проще, конец времён. Чтобы не быть раздавленным в этих тисках “системой”, нужно впрыгнуть в вечность. Как? Не вопрос!.. “Вцепись зубами” в настоящее — оно само вытащит тебя. Опять “как?”. Здесь нужно внимание, подлинное вдохновение!.. Обними сердцем каждое встреченное тобой живое существо; не отпускай от себя неосознанной ни одну посетившую тебя мысль; переживи до конца всякое нахлынувшее на тебя чувство… Не оставляй после себя в прошлом никакого “шлака” в сфере мыслей, слов и действий. И ты — в настоящем!

           

II. СПЕКУЛЯЦИИ НА “ДУХОВНОМ”

                            Власть интеллекта

 Приветствую тебя вновь, мой юный друг! Позволь напомнить тебе, что каждый человек, переживающий душевный кризис, лишается каких-то значимых для него образов, представлений, обладания какими-то взаимосвязями, вещами, статусом. И всякий, кто в этой ситуации не воспринял психологический кризис как революционный момент в своей жизни, стремится заполнить образовавшиеся пустоты новыми привязанностями и вещами, заменить старые идеи и представления на новые. Для этой цели он нередко прибегает к уже имеющимся в социуме организациям: идёт в церковь, секту, духовное общество, психотерапевтическую группу или сетевой маркетинг (последний нередко и структурно, и идеологически не отличается от большинства сект). Иногда — пытается создать свою структуру. Есть, конечно, множество иных способов спрятаться от себя в социуме — политические партии, общественные организации, клубы по интересам, работа, искусство, спорт, развлечения и другое, но приведённые первыми объединяет то, что в них какое-то место отводится заботе о душе, духовности. Часть деятельности, которую ведут эти организации и люди, их представляющие, обычно называют духовной. А это уже ближе к нашей проблематике.
 Даже если ты не принадлежишь сегодня ни к одной из этих организаций и не собираешься с головой окунуться в оную в ближайшее время, тем не менее ты, как и все мы, имеешь точки соприкосновения с ними, и разговор о них или о том, что исходит от них, будет небесполезен. Кроме того, подобные организации имеют очень большой вес в обществе, а значит, накладывают определённый отпечаток на мировоззрение, язык и способ мышления любого человека, даже того, кто будет себя бить в грудь, заявляя, что не принадлежит ни к одной конфессии. Поэтому данное, а также несколько следующих моих писем будут посвящены вопросам спекуляций на “духовном”, которые в избытке распространяются именно такими организованными сообществами.
 Для начала было бы неплохо разобраться  в самом термине “духовный”, так как хватает спекуляций и вокруг этого слова. “Духовный” — производное от слова “дух”, имеющего единый корень со словом “дыхание”. Дух — это всё нематериальное, нечто трудноуловимое, зыбкое, невидимое… Как-то давно по советскому телевидению показывали фильм об одном американском бомже. Так вот, он дал тогда своё определение слову “духовный”. Он сказал, что степень духовности человека зависит от количества материальных вещей, без которых он может обойтись. Потрясающе точно!.. Правда, уже с годами я понял, что к этим материальным вещам следует отнести и тонкоматериальные — статус, убеждения, идеи, знания, привязанности, идеалы. В первую очередь, всё то, что составляет наш интеллектуальный багаж. А как раз это и является главным достоянием большинства людей, именующих себя “духовными”, из числа принадлежащих к различным организованным религиям и духовным обществам. 
 Как ты понимаешь, человек, переживающий психологический кризис, в силу разных причин перестаёт испытывать удовольствие от тех вещей, которые доставляли удовольствие прежде. Теперь они причиняют ему боль, вслед за которой приходят недовольство и стремление к переменам, являющееся ни чем иным, как желанием возобновления удовольствия. Как правило — не старого, не отработанного, а нового, возможно, уже возвышенного, утончённого и “духовного”. Перемены здесь нужны личности для того, чтобы восстановить свою целостность, нарушенную во время кризиса. А всякий душевный кризис — это родовая схватка в предстоящем тебе “рождении свыше”. Если рождения не произойдёт, то через какое-то время последует и другая схватка, и третья… То, откуда ты должен выйти, твоя утроба — это личность, жизнь в пределах которой сегодня, возможно, представляется тебе единственной приемлемой формой существования. Похожие представления имеет человеческий зародыш, который не помнит другой жизни, помимо жизни в пределах матки, такой тёплой, влажной, дающей защиту, комфорт и надёжность. И вдруг какая-то неведомая сила (которая, конечно же, по невежеству воспринимается как злая сила) пытается вытолкнуть тебя из уже обжитого и привычного пространства и переместить в неизвестность…
 Как ты назовёшь подобные переживания?.. Если кризис, то это кризис рождения, естественного и необходимого в определённый момент каждому человеку — в момент его созревания. Вовсе не сверхъестественна, а вполне естественна, сила, подхватившая и несущая тебя. Разумеется — это высшая,  благодатная и преобразующая сила. Порой мы забываем, что в преобразовании обязательно содержится разрушение старого, изжившего себя, и воспринимаем его как ничем не оправданное насилие. Но это — ограниченное восприятие человека, оглушённого и связанного болью… От этой боли мы страдаем точно так же, как младенец, у которого режутся зубки. И, несмотря на реальность страданий, так же слепы в своём неведении, совершенно не подозревая, что эти зубки скоро принесут несомненное благо, помогая нам стать сильнее и самостоятельнее.  
 Физические роды тяжелы, но куда сложнее духовные роды. Личность, в отличие от матки, не собирается выталкивать “зрелый плод” наружу, так как через отождествление человека с собою  накопила достаточное количество энергии, чтобы стать для него единственной реальностью и действовать автономно, наперекор и вопреки воле жизни. Наиболее эффективный способ самосохранения для неё в данном случае — это расширение личностного пространства. Обеспечить этот процесс призван главный инструмент личности — ум, для которого, в свою очередь, главной функцией является адаптация к условиям существования в социуме. Именно ум увеличивает возможности реализации личности, находя новые объекты желаний, производя новые отождествления, расширяя мировоззрение, а вместе с ним — эгоизм. Преуспевая в этом деле, он оттачивается, изощряется и обретает необычайную мощь. Такой развитый ум мы уже обычно называем интеллектом. Постепенно он всё более внедряется в мировосприятие человека, полностью контролируя его и укрепляя отождествление с личностью.
 Таким образом, импульс к пробуждению от “иллюзии отдельного существования”, который был получен в результате душевного кризиса, зачастую подхватывается умом и используется в его целях во имя сохранения и восстановления целостности личности. Цивилизация и атеистическое общество сделали популярной идею о святости и нерушимости личности. Из этой идеи вытекает, что единственным последствием разрушения личности может быть безумие (и, увы, многие, не выдержав и не осознав в период кризиса душевной боли, действительно сходят с ума). Хотя, ты помнишь, что существует альтернатива двум видам безумия — привычному (то есть, с разрушением личности) и “вместе со всеми” (с сохранением личности) — это религиозная трансформация личности,  означающая освобождение от личности. При этом ты не сходишь с ума, а, скорее, осознанно спрыгиваешь с интеллектуальной платформы, освобождаешься из-под власти интеллекта. Меняется хозяин: не ум владеет тобой, а ты — им. Все серьёзные религиозные учения говорят об этом по-своему, но для большинства людей, питающих  интерес к данным вопросам, подобная трансформация является чем-то призрачным и недостижимым. Многое из того, что мешает психологической революции, мы с тобой уже рассмотрели прежде. А здесь хотелось бы подробнее остановиться на ограничивающей  её возможность роли человеческого интеллекта.
 Собственно говоря, ограничение, дробление и фрагментация являются свойствами, основными характеристиками интеллектуального подхода к любым проблемам. Точнее будет сказать, что сам ум является главной проблемой. Всё, к чему он прикасается, становится проблематичным и запутанным, в том числе и духовное развитие. Другими словами, интеллектуальный подход к жизни является ущербным и ограниченным, вносящим хаос и сумятицу. Но другого не дано. Пока есть личность, до тех пор существуют личные интересы, которые будут защищаться и отстаиваться ею для того, чтобы эта самая личность не пострадала. И всем этим монопольно занимается наш ум… Выход из этого порочного (как могло показаться) круга один — самопознание. Лишь благодаря ему можно вскрыть “подвалы ума”, которые обычно называют подсознанием, а вместе с этим — увидеть обусловливающее воздействие подсознания (а значит — и “системы”) на сознание. 
 Осознавая обусловленность, вторичность, ограниченность ума, мы сбрасываем его с пьедестала, на который он был возведён личностью. Однако пока существует личность, она не будет сдавать без боя позиции интеллекта. Если в твою жизнь всё же вошло самопознание, то ум, запрограммированный “системой” действовать для реализации личности, постарается наложить лапу и на это. Он будет пытаться прибрать к рукам все твои духовные достижения, превратить их в личностный капитал. Консерватор по своей природе, он мимикрирует в революционера, но при этом каждую реальную перемену, произошедшую в тебе, будет стремиться представить окончательно свершившимся фактом. Это значит, что взамен непосредственного восприятия жизни, ощущения пульсации собственной живой души тебе будет предложен статичный (а потому — мёртвый) образ “изменённого тебя самого”. Если ты поймался на эту уловку и увековечил этот свой образ, то соскользнул в иллюзию и самообман. Теперь на фундаменте действительно свершившихся перемен интеллект начнёт громоздить миражи, строить образы преображённого, просветлённого, свободного человека. Всё — для того, чтобы сохранить личность и не поколебать “систему”.
 “Система” тщательно культивирует интеллект. Он, наряду с деньгами и успехом, является её божеством (такая симпатичная дьявольская троица!), идолом для поклонения. “Система” создала среду наибольшего благоприятствования для интеллекта и, одновременно, сферу его максимальной реализации — идеологию. Тебе, наверное, не раз доводилось слышать, что любые идеологии, будь-то политические или религиозные, подвержены заблуждениям. Я скажу больше: сама идеология и есть заблуждение, иллюзия. Идеология — это не что иное, как попытка ума посредством понятий нарисовать свою картину мира или его части, попытка оправдать и узаконить запросы личности, её корысть и эгоизм, свою власть. И даже, если та или иная идеология выглядит стройной, а построения внутри неё — вполне логичными, всё равно она будет совершенно неадекватна реальной жизни и неприложима к ней, полна противоречий и будет вести к конфликтам, так как выстроена ограниченным умом, видящим и отстаивающим лишь свой фрагмент. Это, своего рода, виртуальная реальность, симулятор реальности, который имеет весьма малое отношение к действительности. К тому же, одной идеологии противостоит другая, а другой — третья, что делает их кровавыми игрушками, особенно когда с помощью них удалось запрограммировать большое количество людей. Идеология, овладев человеком, превращает его в зомби, заставляет отстаивать не что-то реальное, а идеи и совершенно нелепые эфемерные вещи, вытекающие из них.
 “Система” весьма успешно превращала учение истины в идеологию, с помощью которой манипулировала массами. Помимо этого, люди очень часто переводили религиозно-нравственные учения о жизни в поле ума, что позволяло им не действовать, то есть не меняться, а лишь накапливать бесконечные знания о жизни. Это приводило к отождествлению духовности с интеллектуальностью. И, разумеется, всё это происходило не случайно — “система” исправно потчевала и до сих пор потчует людей, испытывающих духовный голод, интеллектуальной пищей… Пожалуй, сейчас мы переживаем апогей подобного смешения понятий. Идеология наплодила огромное количество интеллектуалов в духовной сфере. Лиши такого “духовного” человека идеологии, и он тут же станет мирским, а его ум начнёт испытывать беспокойство, искать себе применения. 
 Конечно, не будь люди подвержены идеологиям, их жизнь стала бы намного проще и яснее, однако по-прежнему оставалась бы несчастной, полной проблем. Ведь идеология — лишь идеальная среда обитания интеллекта, а одной большой проблемой и в то же время корнем всех “маленьких” проблем является ум. Ум по своей природе необыкновенно лживый, хитрый и изворотливый, что мешает ему встречать факты, как они есть на самом деле. Однако, природа ума такова только когда тот функционирует в пределах личности, обслуживая “эго” и питая “систему”. Поэтому можно сказать, что порочность ума заключается не в нём самом, а в его противоестественном применении. Будучи безличностным, ум выздоравливает, возвращается к естеству, перестаёт быть чужеродным и становится родным. Но для этого ему понадобится захотеть проникнуть в себя, чтобы увидеть правду о себе, а это, как правило, бывает самым сложным. Ведь интеллект пренебрегает необходимостью самоисследования, так как это влечёт за собой потерю им его доминирующего статуса. С таким же упорством и по той же причине “система” всячески скрывает или извращает накопленные в веках знания об ущербности ума, его разрушительной природе.
 Вылечить ум может только всё более расширяющееся самопознание, идущее до конца, не останавливающееся ни перед чем. Благодаря ему становятся видны психологические реакции, которые суть обусловленность, запрограмированность нашего ума думать и поступать таким, а не иным образом. Это сродни тому, как марионетка начинает замечать нити, идущие от рук доселе невидимого кукловода, и осознавать, что все его движения — это манипуляции внешней инстанции. Становятся очевидными ощущения (приятные и неприятные), эмоции, чувства, мысли, идеи, их появление и развитие, захват ими ума. Происходит не только открытие Terra incognita нашей души — подсознания, но его исследование и освоение, осознание его структуры, механизмов его воздействия на процесс мышления и на всё наше поведение. Всё более оздоравливается мышление: мысли осознаются, то есть доводятся до их разрешения, они перестают наскакивать друг на друга, всё чаще случаются ментальные паузы. Исчезает болтовня ума, непрестанный внутренний монолог, прекращается формирование образов и представлений. Ум успокаивается и погружается в тишину.
 Лишь спокойный (что не означает — вялый, ленивый) ум может подойти к истине и воспринять её. Возбуждённый, беспокойный ум занят собой, своей деятельностью, умозаключениями, выводами, идеями, а потому — ограничен, ущербен и закрыт для истины. Точно так же бывает ущербен и закрыт для наслаждения процесс приёма пищи у человека на бегу. Только остановившись и отдышавшись, он может испытать радость от вкушения. Итак, ум становится тише, спокойнее и яснее, обретая надлежащее место вне психологической сферы нашей жизни, возвращаясь к своим естественным функциям. Ведь наша порча заключается в захвате и подчинении себе интеллектом всей жизни, а главное — области взаимоотношений с людьми, природой, вещами и идеями…
 Таким образом, научившись проникать в тёмные уголки ума, мы не только понимаем, что граница между сознанием и подсознанием мнимая, но и оставляем дверь туда нараспашку, как свидетельство нашей готовности ничего не прятать в этих подвалах, а в случае необходимости — всякий раз туда спуститься вновь. Одним подобным актом мы, словно сбрасывая вековые кандалы, снимаем множество ограничений с нашего ума. Мы обретаем свободу двигаться в этом новом для нас пространстве, освещать внутренним светом доселе неразличимые вещи, производить открытия. 
 Однако коренные перемены с нами начнутся лишь когда самопознание прочно войдёт  в наш процесс общения с другими людьми, в практику повседневных отношений. При этом условии мы можем свою поведенческую заданность увидеть не умозрительно, а моментально осознать её в действии, что производит уникальное  и потрясающее воздействие: в одно мгновение мы из машины превращаемся в живого человека, останавливая тем самым действие программы “системы” относительно этой конкретной сферы нашей жизни. Та часть жизни, которая в результате подобного осознания освободилась от обусловленности, оказывается уже наполненной разумом, то есть разумной.
 Разум — это тот же ум, но целостный и безграничный ум, это новое качество ума, свободного от “иллюзии отдельного существования”. Жизнь большинства людей далека от разумной, но разум полностью не покидает нас, кроме, разве что, идиотов. Если ум вносит в жизнь человека хаос, сумятицу, страдание и беспорядок, то разум наоборот — наводит порядок, очищает жизнь ото лжи, иллюзий и заблуждений. В этом и состоит их главное отличие. Именно разум, а не “система”  с её моралью, ангажированными наукой и прессой, системой ценностей и авторитетами, определяет нужное место в твоей жизни всем явлениям и вещам, будь-то мысль, чувство, слово, пища, сон, секс, труд, деньги и всё остальное. И то, что действительно обрело своё место, становится прекрасным.
 Разум и совесть — вот две силы, которые помогают в состоянии двойственности поступать правильно, то есть безличностно. Совесть — это компас, подсказывающий местонахождение границ личности, разум — тот светлый взор, который их обнаруживает, и одновременно та энергия, тот огонь, который выжигает из души весь эгоизм, все её отождествления с чем-либо посторонним. Разум готовит душу к нисхождению любви… 
 Если ум — носитель мирского сознания, то разум, безусловно, уже сознания религиозного. Ум формирует и исполняет желания, тогда как разум освобождает от желаний. Лукавый ум всегда занят арифметикой, двойной, тройной (и более) бухгалтерией. Его любимые операции — сравнение, взвешивание, расчёт, подсчёт выгоды. Он думает и, как правило, захвачен мыслью, то есть запрограммирован. Неосознанные мыслеформы, желания — и есть программы, или как я их называю — “агенты системы”. Это самостоятельные живые энергетические существа, стремящиеся к самосохранению и продлению своей жизнедеятельности, а в глобальном масштабе — к продлению существования “системы”, но не имеющие для этого жизненной энергии. Поставщик этой энергии — неосознающий себя и собственные отношения (в том числе и с тонкоматериальным, невидимым миром) человек. 
 Один Великий учитель очень метко подметил: “Те, кто много думают, являются истинными материалистами, потому что мысль — это материя… Там, где присутствует энергия, она становится  материей. Материя и энергия взаимопроникают друг друга. Одна не может существовать без другой…”. 
 Главное действие ума — изоляция, а действующая сила — центростремительная. Действующая сила разума — центробежная. Разум не думает, а наблюдает, причём не только внешнее, но и внутреннее, а именно — состояние души. Он внимателен, безграничен, великодушен, сострадателен и свободен от корысти. И ещё одно… Человек, находящийся во власти интеллекта, лишён спонтанности действия, подлинного жизнетворчества. Все действия такого человека ограничены сферой известного, заданной программой, а поэтому крайне автоматичны. Этот автоматизм позволяет человеку вполне надёжно и успешно функционировать в поле удовольствий и страданий, но не позволяет быть счастливым, то есть выйти за рубежи этого поля. Выход очень прост, но требует бдительности и проницательности. Достаточно увидеть (не представить себе, не визуализировать, а действительно осознать) факт (во всей его полноте и динамике) того, что ты в любых своих жизненных проявлениях — автомат, запрограммированная  машина. Это настоящее потрясение, которое не может остаться без последствий. Но это только выход, дверь наружу. Когда начальный шок от увиденного спадёт, потребуется предпринять следующие шаги, которые без подобного прозрения, без его взрывной силы были бы просто невозможны.
 Необходимо будет учиться жить иначе — не как биоробот, а как Человек. Что означает самопознание, а именно, видение в дальнейшей твоей жизни всех форм автоматизма: реакций, привычек, привязанностей, отождествлений… Лишь с этим действием ты становишься разумным, лишь тогда для тебя начинается сознательное движение по пути к “рождению свыше”.   

Религиозный плюрализм

 Мой юный друг, приходя в этот мир, мы обнаруживаем, что существует множество учений, конфессий, течений с готовыми ответами и проторенными путями. Разобщённые друг от друга, они имеют сформированные умом свои особые верования, предписания, идеалы, ритуалы, предрассудки, одежды. Задумывался ли ты когда-нибудь о том, почему люди идут в церковь, секту, духовное общество или психотерапевтическую группу? Почему вообще они вступают в религиозные организации, стремятся примкнуть к кому-то, объединиться вокруг чего-то или кого-то?  
 Полагаю, что ответы у тебя будут многочисленными. Ну, а как иначе? Ведь каждый включается туда, преследуя свои цели. Мотивов, побуждающих к этому, много: любопытство и поиск утешения, чувство собственной ненужности и желание себя реализовать, стремление обзавестись семьёй и дефицит подлинных человеческих отношений, богоискательство и попытка разрешить вопросы бытия…
 Кстати, если ты почувствовал, последняя причина несколько выпадает из общего ряда. И не только потому, что таких людей немного, но и ввиду того, что решение бытийных вопросов, как правило, требует радикального психологического изменения, а большинство людей сознательно или бессознательно такой “напасти” для себя не хотят, даже если пребывают в душевном кризисе. Да, собственно говоря, и сами организованные религии (как и любые другие подразделения “системы”) подразумевают под переменой лишь новый способ приспособления к “системе”, интегрирования в неё, а никак не религиозную трансформацию. Ведь в результате последней ты оказываешься для них потерян.
 Конечно, большая часть людей присоединяется к подобным структурам именно в кризисном состоянии. Кризис возвращает из иллюзии в действительность, приоткрывает правду самого себя, собственное ничтожество. Жить с этим поначалу представляется почти невыносимо, страшно, неуютно, одиноко и хочется бежать. И ты бежишь к людям, возможно, не замечая, что над ними стоит организация. Среди них ты чаще всего находишь утешение, надёжность, определённость, защищённость и обещание спасения или какой-либо другой награды. К тому же, там нередко можно встретить искренние участие, теплоту, доброжелательность, то есть элементы подлинных взаимоотношений, которые в большом дефиците за пределами этих сообществ. А для человека, окружённого нелюбовью, живущего без Бога, в одиночестве — это сродни бальзаму на душевные раны. Замечательно сказал один поэт: “Как трудно быть одной и не уметь молиться! Тончайшею иглой на острие сноситься!..”.
 Немало также есть людей (особенно в странах, где развиты традиционные ортодоксальные религии), которые приходят в церковь, не дожидаясь психологического кризиса. Это может случиться ещё в детстве, когда тебя вовлекают в организацию родители или окружение, и позже, когда ты сам, следуя обычаю, принимаешь готовую религиозную форму. Сейчас нередко можно встретить и тех, кто перебирает одно за другим различные учения, церкви, секты. Это своего рода “духовное донжуанство” зачастую является поверхностным способом богоискательства. Но эти горе-искатели, как и сам Дон Жуан, страдают, наряду с непостоянством, отсутствием глубины отношений. Они превращают религию в рыночный товар, который, вслед за пивом или конфетами, можно выбирать. Но, по крайней мере, одного заблуждения они лишены — представления о том, что существует единственное вероисповедание, претендующее на монополию по отношению к истине. Правда, это не мешает иногда таким людям прибиться, в итоге, к какой-нибудь организации. И выбор их чаще всего бывает обусловлен умом, который всегда выбирает то, что для него наиболее выгодно, удобно, приносит наибольшее удовольствие и отвечает собственным, сложившимся на этот счёт, заблуждениям. 
 Практически всякая из существующих религий содержит в себе внешнюю оболочку и внутреннее ядро. Оболочка состоит из обрядов, ритуалов, преданий, идеологии и прочего. Оболочки могут походить друг на друга, а могут разниться, состоять из множества противоречий. Ядро же представляет собой учение жизни, основанное на незыблемых законах жизни. Если это действительно так, то в глубине всех этих учений, несомненно, течёт единый поток вечной истины. Зрелый человек, вошедший в какую-то организованную религию, рано или поздно стремится отделить ядро от оболочки, зёрна от плевел. Однако этому противятся церковники, так как наличие оболочки является условием сохранения их власти. Именно оболочка может превратить для человека религию в духовную тюрьму. Именно ядро может помочь человеку посредством религии обрести духовную свободу. Каждое подлинное учение обязательно предполагает трансформацию человеческой жизни, суть которой — переход от деструктивной эгоцентрической позиции к конструктивной безличностной. 
 Наличие бесконечного множества конфессий, учений, а также полусветских организаций, вхожих в сферу человеческой души, перестало быть для большинства людей секретом, особенно с интенсификацией информационной революции. Если два века (или даже один) тому назад ещё можно было дурачить народ по поводу исключительности или богоизбранности какого-либо верования, то теперь такие доводы годятся лишь для малообразованных людей. Однако, как ни странно, это не привело к закрытию темы доминирования в межконфессиональном противостоянии, в связи с якобы имеющейся у кого-то монополией на истину. Открытая или скрытая претензия на первенство здесь у большинства существующих вероисповеданий довела ситуацию в мире до абсурда и стала настоящим проклятием для людей, ищущих не внутреннюю религию, а внешнюю. Смятение таких бедолаг неизмеримо, так как отыскать иголку в стоге сена будет проще (если, конечно, она там есть), чем идеальную религиозную группу. Добавь к этому, что новые секты возникают едва ли не каждый день, а традиционные вероисповедания, как правило, полны догм и суеверий. Таким образом, религиозный плюрализм в социуме свидетельствует о невообразимом хаосе внутри человека. Хотя для торжества демократии и свободы совести он необходим, так как противостоит официальным тоталитарным церквям.
 Помимо хаоса, религиозный плюрализм вносит в мир беспрецедентное разделение. Вместе с разделением на верующих и неверующих, возникают сотни границ между приверженцами различных организованных религий и иже с ними. Почти все они декларируют единство, братство, любовь, но на деле разобщены и изолированы друг от друга, а значит, лишены всего этого, если, конечно, не брать в расчёт отношений внутри самих организаций. Но главное, чего они лишены — это ощущения целостного процесса жизни, сопричастности — нет, не к “миру сему”, но — к самому мирозданию, частью которого являются наша планета и обитающее на ней человечество. К противостоянию “я и остальные”, свойственному сознанию обывателя, у такого верующего добавляется противостояние “наши и чужие”. И как ни крути, но причислив себя к кому-то, нацепив какой-то ярлык, ты противопоставляешь себя остальному миру. Незаметно формула “Прими веру и станешь мне братом” перетекает в позицию “Кто не с нами, тот против нас”, а если надо, то и в заклинание “Уверуй или будь проклят!”.  
 Бытует мнение, что искренние приверженцы различных существующих религий, каждый через свою деятельность, ритуал, молитву или медитацию, служат единому Богу. Нет ничего очевиднее данного заблуждения! Вся религиозная деятельность, будучи содержимым “внешней оболочки” религии, придумана человеческим умом, является порождением “системы”, реально служит ей, претворяя в жизнь её план. Богу ничего такого не надо. Как изрёк один Великий учитель: “Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине”. Ещё им было сказано: “Потому узнают все, что вы мои ученики, если будете иметь любовь между собою”. Всего лишь две эти фразы способны развеять туман и прояснить, что от нас нужно Богу, что представляет собой подлинная религиозность. В действительности Ему (как, впрочем, и любому человеку) от нас надо правдивой жизни, наполненной любовью. Вот и всё служение единому Богу. Всё остальное — от Лукавого!..
 Любая религиозная организация, борющаяся за увеличение паствы, каким бы благородным ни был девиз на её щите, служит самой себе и усиливает свой эгрегор (коллективную психоэнергетическую составляющую). Эта энергия, нарабатывая потенциал и обретая качества самостоятельного существа, выполняет защитную функцию вовне, а внутри, кроме этого, помогает всем, кто причисляет себя к данной группе и энергетически подпитывает её. Подобные эгрегоры существуют не только у организованных религий, но и у всех без исключения человеческих сообществ, созданных посредством отождествлений — от семьи до нации. Однако религиозные эгрегоры, как правило, мощнее светских, так как аккумулируют психическую энергию высоких чувств, поклонений, молитв и прочего. Собственно говоря, невидимая часть “системы”, в основном, представляет собой сумму всех эгрегоров. Верхушка каждого конкретного эгрегора — это идол, образ бога-самоделки, созданная умом проекция той или иной обожествлённой личности, а другой его полюс, пик видимой части организации — её идеология.
 Кстати, свои эгрегоры имеют не только сознательно создаваемые людьми образования, но и наиболее распространённые человеческие удовольствия, пороки, качества и привычки. Таким образом, если мы с тобой живём на разных краях земного шара, но одержимы одной вредной привычкой, например, пьянством или сквернословием, то нам не надо создавать объединяющую нас партию, чтобы пользоваться “заботливой опекой” энергии одного качества. И, не зная друг друга, мы будем вполне успешно помогать друг другу оставаться в этом, будем поддерживать зависимость от привычки посредством своей жизненной энергии, вкладываемой в общий для нас эгрегор…    
 Конечно же, Бог не является собственностью ни одной организации, ни одной церкви. И ко всей этой мышиной возне Он не имеет никакого отношения. Когда понимаешь всё это, тогда шутливая, но правдивая поговорка “Человек поклоняется Богу, а служит дьяволу” приобретает не только реальные черты, но и весьма зловещий оттенок. А что касается защиты, которую даёт эгрегор, то альтернативой ей может быть божья защита. Правда, обычно она бывает заблокирована разными видами искусственной защиты, в том числе и эгрегорной. Для того же, чтобы разблокировать её, необходимо стать психологически полностью беззащитным, то есть остаться одному, без всяческих отождествлений. Именно тогда в действие вступает механизм, который достаточно приблизительно, зато весьма броско выразило название одного кинофильма: “Все против одного, Бог против всех”.          
 У тебя вполне резонно могут возникнуть вопросы: “А как же святые, о которых гласят предания? Неужели все они, имевшие принадлежность к какой-нибудь церкви, служили совсем другому господину? А также известные из истории религиозные общины, которые жили праведной жизнью?..”. Не мы с тобой судьи этим людям, друг мой. Но могу сказать одно: если любовь ограничена племенем, верой или любым другим предубеждением, то она ограничена умом, которым, как тебе хорошо известно, властвует другой господин. Религиозность без разума ущербна и нелепа. Такой полуфабрикат приводит к нетерпимости, фанатизму и насилию. Именно разум обнаруживает границы ума, освобождает от разделения и отождествления. Если твой разум указал на ограничивающие твою доброту и любовь факторы, а ты, ввиду следования традиции, морали или авторитету, пренебрёг этим, то с этого момента ты начал лгать, так как до того ты всего-навсего искренне заблуждался. А ложь (в том числе и самообман) — это величайшее невежество, потому что, создавая в сознании человека двойственность и раскол, ввергает его в “иллюзию отдельного существования”, а значит — мгновенно лишает любви. 
 Всё же, я полагаю (если тебе это сколько-нибудь интересно), что были и есть немногие отдельные люди, на которых действительно снизошла любовь, но которые в силу каких-то причин остались внутри организованных религий. Одно условие — ни мыслью, ни чувством, ни словом, ни делом они не могут быть вовлечены в разделение, проводимое их церковью. Если это удаётся, то их формальная принадлежность к какой-либо внешней организации — всего лишь “этикетка на подкладке”, не более. Всё равно они не противопоставляют себя никому и неразрывно соединены сквозь пространство и время с другими знакомыми и незнакомыми им людьми, также живущими честной, наполненной любовью жизнью. Это их внутреннее соединение и образует незримую, но единственно подлинную вселенскую церковь, принадлежность к которой нельзя купить, в которой нет ни членства, ни придуманной умом иерархии. По сути дела, каждый из них представляет собой персональную реализованную религию, которую невозможно не то что дублировать и штамповать, но даже повторить. У этой церкви нет эгрегора, но у неё есть Бог.    
 С пониманием этого приходит и понимание того, что религия — вовсе не организация, не идеология, не институт, а религиозность не означает причастности ко всему этому. Религиозность — это состояние души, свободной от оков личности, от личностных страданий и проблем, ото всего, что можно назвать нелюбовью, а потому чрезвычайно чувствительной. По сути дела, качество религиозности — это подлинная природа человека, его естество. Религия — всё, что ведёт к религиозности, и в первую очередь, самопознание. Это своего рода наука о восстановлении целостности человека, о его воссоединении с Творцом и творением. Когда религиозность пришла, то нет нужды в религии, а тем более в том, что с ней порой отождествляется (организации, храмы, книги, убеждения, обещания награды и т.д.). Кто пожалеет о ползущей гусенице, когда видит волшебное порхание бабочки?!
 Многочисленные работники “системы” из различных конфессий и духовных организаций создавали и создают Бога по своему образу и подобию, точно так же они выдают за религию то, что религией не является: верования, ритуалы, обряды, надежды, метод, поклонение, магию и прочее. Вред от такой “религии”, пожалуй, будет побольше, чем от атеизма, главным образом потому, что большинство вероисповеданий приносят верующему успокоение и удовлетворение, производят на него убаюкивающее воздействие. Этим надолго исключается возможность понимания настоящей религиозности. 
 Если ты был этиком, полагаясь в жизни, главным образом, на совесть, на закон божий в своём сердце, и с головой вошёл в такую “религию”, начав равняться на религиозные предписания, то вскоре превратишься в моралиста, а значит, сделаешь существенный шаг назад. Ещё бы! Если раньше ты сверял свою дорогу жизни с безотказным навигатором, то теперь доверился сомнительному поводырю. Нет нужды повторять тебе, что мораль изменчива, а внутренний закон вечен. Всё, что может здесь меняться — это восприятие закона. Периодически появляются новые люди, которые всё яснее понимают его. Сделать это можно только в процессе воплощения закона в жизнь. Среди них находятся и те, кому удаётся не только полнокровно и счастливо жить, но и хорошо высказаться по этому поводу. Именно они постоянно уточняют (я бы даже сказал: приближают к жизни) религиозное учение, очищают его от суеверий и прочей шелухи, делают проще и понятнее для своего времени.
 Подлинная религия — это духовная культура, которая является частью общей культуры человечества. Так называемые религии являются инструментом цивилизации, то есть видимой части “системы”. А настоящей культурой сегодня, да и, пожалуй, во все времена, является то, что противостоит цивилизации и целиком сформированному ею уму, пробуждая в человеке совесть. Всё остальное, что претендует на роль культуры, напрямую или опосредованно ангажировано “системой” и проделывает свою обусловливающую работу…  
 На каждом шагу церковники разделяют мир, распространяют заблуждения, причём делают это, наделив себя “духовной властью”, “божественным авторитетом”. У них есть простые книги и священные писания, простые люди и канонизированные святые, простая человеческая любовь и божественная. Последнее разделение на любовь возвышенную и земную, божественную и человеческую — один из наиболее хитрых и подлых трюков “системы”. Разделённая или ограниченная чем-то любовь — это фикция. Любовь или есть, или её нет. Она так же едина, как мироздание, которое неизбежно погибнет без наличия этой самой любви, как гибнет всё живое на Земле без наличия кислорода. Любовь вне ума, но ум пытается завладеть ею, превращая её в слово, делая из неё идеал. Тогда между двумя представлениями о любви (реальной и идеальной) лежит пропасть, а достижение “божественной любви” становится проблематичным, как всё, созданное умом. 
 Часто организованные религии, толкуя любовь, безнадёжно отдаляют её от человека. Она становится уделом редких избранных, а остальным остаются идеи, мысли, чувства и мечты о любви, то есть всё та же сфера ума, выход за пределы которого организацией даже не предусмотрен. Разумеется, организацию, как подразделение “системы”, не заботит освобождение человека… Помнится, в одной из таких я пребывал какое-то время. Так там открыто заявляли, что неофиту нужно старые порочные привычки, желания, чувства заменить новыми — более благородными… Конечно, чувствам и мыслям можно придать религиозные формы, но от этого они не перестанут быть продуктами ума, источником конфликта и недовольства. Они останутся в пределах эгоизма — расширенного и облагороженного, в границах коридора, пролегающего между двух стен —  “приятное” и “неприятное”. Чувства по-прежнему будут требовать всё нарастающего удовлетворения, а ум ещё более упрочится…   
 Устранение с помощью разума всех препятствий между тобой и Высшим — вот здоровое и подлинно религиозное действие. Без него не может быть установлено приоритета вертикальных взаимоотношений над горизонтальными, а значит, всё, что принято называть “мистическими откровениями”, может быть нездоровым, носить личностный налёт, то есть может быть искажено “системой”. Очень давно один Великий учитель сказал своему ученику: “Оставь все виды религий и просто предайся Богу”. Пока не сделаешь первого, второе сделать не удастся, конечно, если быть честным… Даже, когда есть искренняя самоотдача, всё равно между тобой и Богом неизбежно встанет “агент системы”, а в нашем случае то, что Учитель назвал “все виды религий” (в том числе и светских). И ты вполне искренне предашься именно “системе”, а не Богу, не самой жизни. 
 Лишь когда удалось произвести первый акт, то есть освободиться от всех внешних отождествлений и наиболее грубых заблуждений, лишь тогда ты остаёшься с Богом без посредников или, чтобы тебе было понятнее, остаёшься один на один с действительностью, с собственной жизнью. И вот в этот момент очень важно недеяние (вспомни стадию куколки у будущей бабочки), то есть неделание лишних движений, старых ошибочных шагов. Необходимо внимательное наблюдение за собой во взаимоотношениях, чтобы прийти к пониманию своих привычек, желаний, привязанностей. Пока ты не повернулся навстречу жизни, пока всецело не предался ей, пока остаётся малейший страх перед жизнью, до тех пор любая твоя духовная практика — служение, молитва, чтение, медитация — превращается в бегство от жизни, становится формой самогипноза. Внешнему миру это не повредит, а вот от тебя иллюзия движения может скрыть действительную инерцию и сопутствующую ей деградацию.
 Как правило, следование духовной практике, культивирование религиозности расширяют личность, утончают её границы, но одновременно и укрепляют их. Ум, остающийся эгоистическим, накапливает мощь, становится всё более хитрым и изощрённым в нагромождении заблуждений, бессознательном обмане себя и других. Без коренной перемены любое начинание рискует превратиться в ритуал, милую привычку, а богоискательство без понимания себя не затрагивает глубин нашего существа. 
 Чаще всего целью духовной практики провозглашается освобождение, спасение или просветление. Однако на поверку всё оказывается иначе. За следованием духовной практике стоит бессознательная попытка отсрочить или вовсе избежать смерти личности, а значит — и духовного рождения. Оправдание для этого у личности безотказное: “освобождение случится вот-вот, в результате духовной практики; зачем умирать?”. Таким образом, вопрос изменения становится прерогативой личности и переносится из действительности в сферу мысли и знания. А уж личность о своей незыблемости, неуязвимости и, в конечном итоге, о своём бессмертии позаботится отменно.
  “Жизнь полна страданий”, — изрёк однажды другой Великий учитель. Он осознал эту истину в отношении себя и оставался с ней до того момента, пока его жизнь не стала свободной от страданий. Большинство последователей его и других учителей (рано или поздно) в период своего душевного кризиса также встречаются с этим фактом, но, как правило, пытаются убежать от него через какую-либо духовную практику. Ими движет эгоистическое стремление избежать страдания и получить удовольствие в виде безграничного счастья. Таким образом, освобождение или просветление, к которым пришёл, если верить преданиям, тот Великий учитель, становится для них идеалом. Духовная практика помогает им сделать жизнь более гармоничной и комфортной, как в материальном, так и в психологическом плане, и одновременно помогает спрятать от себя, а порой — и от других, факт того, что их жизнь по-прежнему полна страданий, пусть даже и несколько облегчённых. Это происходит, в первую очередь, потому, что в основе их обновлённой жизни по-прежнему лежит тяга к удовольствиям. Эта тяга приводит к отождествлению с объектами, доставляющими удовольствие, которые, в итоге, формируют и составляют содержание личности. Отождествление с личностью одновременно порождает иллюзию, будто бы корень страданий находится во внешних обстоятельствах. Именно эта иллюзия является главным препятствием для понимания того, что причина страданий заключена в отождествлении себя с личностью или, если копнуть ещё глубже, — в удовольствии…
 “Просто предаться Богу” — это значит, обрести новое религиозное сознание, взамен старому магическому. Это значит, соединить свою волю с волей божьей. Наверное, фраза о магическом и религиозном сознании требует пояснения… Вообще, магия, в широком смысле слова, — это чётко сформулированные мысль, желание. Хорошо развитый интеллект, сильная воля, ум, владеющий концентрацией и воображением — вот совершенные инструменты магии, даже без знания магических ритуалов и заклинаний. Человек, имеющий набор этих качеств, а также — желания, всегда  будет бессознательно творить магические операции. Именно личностные желания характеризуют человека, ощущающего себя центром вселенной. Жизнь такого человека — исполнение желаний, то есть реализация самой личности во времени. Эффективность действия этой формулы зависит только от качества магических инструментов. Если они несовершенны, то возможны некоторые сбои и пролонгации.
 Маг творит свою жизнь с помощью материальной энергии мысли сознательно и умело, в соответствии со своими желаниями и представлениями (читай: с программой “системы”); профан или обычный человек — бессознательно и, чаще всего, неумело; религиозный человек свободен от психологических желаний (а значит, не запрограммирован “системой”) и от такого рода жизнетворчества. Всё его жизнетворчество заключено в сотворчестве с Богом, с Его волей по отношению к нему. Религиозный человек имеет целостное неделимое сознание и не стремится выпятить себя ни в помыслах, ни в делах. Так называемый “религиозный” человек по-прежнему всё время чего-то хочет, чего-то просит. Овладев молитвенными практиками либо техникой визуализации, но полный желаний, он автоматически превращается в мага, как и любой священник. Кстати, фраза “религиозная магия” — это полнейшая нелепица, абракадабра, а мысли и действия человека, занимающегося ею, вполне мирские, несмотря на весь внешний антураж. 
 До тех пор, пока личность находится в процессе становления, пока не исчезла “иллюзия отдельного существования”, будут возникать всё новые и новые желания. А пока есть психологические желания, планы и виды на собственную жизнь, остаётся и (берущаяся вроде бы ниоткуда) гордыня. Следовательно, слияния с божьей волей не произойдёт. Эту проблему не решить посредством выбора или волевым вмешательством, так как любое проявление воли будет оставаться эгоистическим действием. Это вопрос зрелости человека, степени его осознания природы страдания-удовольствия и вытекающей отсюда чувствительности. Всего того, о чём подробно говорилось в двух самых первых моих письмах к тебе. 
 И напоследок поделюсь с тобой сокровенным, тем, без чего при всех остальных сопутствующих условиях не удастся предаться Богу… Это абсолютное доверие, основанное на понимании того, что Бог тебя любит, что Он и есть любовь, и всё, чего Он хочет для тебя — это счастья. Здесь мне приходит на память один случай, ставший в своё время для меня настоящим прозрением… 
 Будучи студентом, я приехал однажды поздно вечером к моему другу. Незадолго до того у него окотилась кошка. Пока друг готовил на кухне чай, я подошёл к коробке со слепыми котятами, присел на корточках и наблюдал за ними сверху. Они лежали одним пушистым комочком и спали. Сердце наполнилось нежностью, и мне захотелось потрогать их, но я удержался. Однако один котёнок проснулся, пошевелился и тем самым разбудил всех остальных. Идиллия была нарушена, они долго не могли устроиться вновь, доставляли беспокойство друг другу, совершенно не отдавая себе отчёт о причинах своих страданий. И тут у меня произошло озарение. Я увидел, что нахожусь с котятами в таких же взаимоотношениях, в каких Бог находится со всеми людьми. Я для них, как и Он для нас, вне сферы восприятия. И любое моё возможное вмешательство, даже из самых добрых побуждений, сейчас будет воспринято ими, как ничем не мотивированное вторжение неведомой и непостижимой высшей силы… 
 Точно так же слепы и мы в наших взаимоотношениях с Высшим. И точно так же мы не в состоянии воспринять Высшее целиком, а самое большее, на что мы способны — это разглядеть, если не обделаемся со страху, какие-нибудь “два пальца” Высшего существа, берущие нас за шиворот и переносящие в другое место. Всё, что мы здесь можем — прочувствовать энергию, исходящую от “этих пальцев”, намерения Высшего существа по отношению к нам и полностью довериться Ему. Вместе с этим доверием приходит приятие, смирение, и лишь тогда можно распознать мудрость, высшую целесообразность такого прикосновения и испытать его благодать. Тогда не будет нужды анализировать, что из этого может выйти, не будет заботы о последствиях такого прикосновения, о конечном результате в будущем, потому что в настоящем есть пребывание в “любящих ладонях”.
 У религиозного человека доверие к жизни становится его основным инстинктом. Но для того, чтобы это случилось, необходимо сперва хотя бы открыть глаза и поднять их вверх, а не пугливо сжиматься и озираться по сторонам при очередном щелчке судьбы. “Не прячь от Бога глаза, а то как Он найдёт нас?!.”.

Абсолютизация опыта

Друг мой, порой встречаются люди, которые (сразу при знакомстве или чуть позже) объявляют о том, к какой организации они принадлежат. Честно говоря, мне совершенно нет дела до того, к какой партии или церкви они себя причислили. И не то, чтобы мне наплевать на этих людей. Нет, мне одинаково дорог каждый человек, повстречавшийся на жизненном пути, вне зависимости от того, прячется он за какой-либо вывеской или нет. Я смотрю на человека и вижу не этикетку, не личину, а саму его суть — душу. Именно с живой человеческой душой вступаю во взаимоотношения и хочу поддерживать их именно с душой.
Среди тех, кто находится в различных организациях, в том числе — религиозных, есть ещё немало действительно живых душ, искренних, открытых, сострадательных, поистине великодушных людей. Наблюдая движения их души, я учился и продолжаю учиться у них (впрочем, как и у всех остальных). Случались моменты, когда с ними возникало подлинное общение. Тогда, выступая из-под личностных масок на первый план, свой лик проявляла индивидуальность каждого. В такие моменты можно вместе войти в своеобразное “поле безопасности” и оставаться там достаточно долго, не причиняя друг другу боли. Но это будет продолжаться лишь до тех пор, пока ум не подскажет, что ты должен защищаться, что словом или делом задета идея, образ с которым ты себя отождествил. И тогда ум вновь возвращает человека в личину, и одновременно в виртуальную “зону конфликта”. В этой “зоне” существуют дробление, границы, там есть, что терять и делить. Конечно, человек обусловлен не только внешними отождествлениями, но и самостью, поэтому пребывание в этом “поле без конфликта” редко бывает длительным. Однако на поверку оказывается, что с мирскими людьми, не загруженными сильно идеями, там проще оставаться, чем с так называемыми “религиозными”, которые, как только выдаётся случай, тут же начинают проявлять свой “духовный эгоизм” или, попросту говоря, “грузить”. Только отбросив все свои личностные роли, все свои образы, идеи, можно вести бесконфликтное общение.
 Все попытки человека, свободного от любых условностей, наладить подлинные взаимоотношения с обусловленным человеком, могут очень долгое время быть тщетными. Быстрее всего изменения могут произойти с ним, когда этот человек почувствует всё же вкус от пребывания в “поле безопасности” (прежде это “поле” ещё называли Царством Божиим), где его никто не использует в качестве средства для достижения своих целей. Как говорил один Великий Учитель: “Царство Божие внутри вас есть”. Так вот, если он прочувствует это Царство в себе и если поймёт, что это состояние души и есть настоящая религиозность, то ложная религиозность отпадёт сама собой.    
 Собственно говоря, я рассматриваю лжерелигиозность не как злой умысел, а скорее как ребячество, которое проходит естественным путём (без лишних увещеваний) с наступлением духовной зрелости. Очень важно понимать, что и ложная религиозность, и подлинная существуют, потому что в них есть необходимость. Разумеется, на псевдорелигиозность имеется огромный спрос.  И по большому счёту, нет человека, который мог бы оказаться втянутым в какую-то религиозную группу без его на то воли, без скрывающихся за внешней канвой поступков и обстоятельств устремления к удовольствию или бегства от страданий. Так же, как и нет “злых дядей”, которые только и караулят наивных “лопушков”, дабы их облапошить и попользоваться ими. И те, и другие — просто исполнители ролей, правда, часто пьеса бывает бездарной, а игра может выглядеть чересчур жестокой…
 Другое дело, что духовный инфантилизм, так же, как духовный конформизм и духовное иждивенчество, тщательно культивируются “системой” через всякого рода организации. Конечно, пребывание в религиозной организации приносит человеку, запрограммированному “системой”, огромное удовлетворение, связанное с реализацией личности. Вся структура организованной религии с её “индустрией достижений” представляет для этого прекрасные условия. Это могут быть внешние достижения, связанные с иерархической структурой большинства религиозных групп, с продвижением по ступеням “духовной карьеры” (ты только вчитайся в это словосочетание, в его полнейшую бессмыслицу!)… Конечно же, иерархическая структура в религии – это нонсенс и в то же время это, как говорится, медицинский факт! В религиозных организациях не только поддерживается, но даже поощряется социальное разделение, причём так называемый “духовный статус” рассматривается как нечто само собой разумеющееся. Впрочем, это не удивительно, ведь люди с мирским сознанием тащат за собой в организованную религию всё мирское, в том числе и принцип иерархии… 
 Это могут быть и внутренние достижения, связанные с так называемым “духовным ростом”. Здесь срабатывает всё тот же принцип реализации личности и получения в связи с этим удовольствия, но на более тонком уровне. Достижение определённой духовной ступени, причастность к некой категории, наименованию относительно этой ступени всегда связано с чувством удовлетворения, ведущим к успокоению, а значит — к остановке. Этикетка, символ, слово уводят нас из действительности в иллюзию. В психологической сфере нельзя пользоваться ярлыками, которые порождают образы самого себя: “достигшего”, “просветлённого”, “духовного”… Создание образа — это грубейший порок в восприятии действительности, признак появления “эго” и личности, вхождение в “систему”.
 Раз в духовной сфере могут быть большие и малые, “дядьки” и “пацаны”, то возможны и такие явления, как влияние, внушение, руководство, зависимость и прочее. Чем в большем хаосе и беспокойстве пребывал прежде человек, причисливший себя к какой-то организации или к числу последователей какого-то лидера, тем больше он будет обожествлять их в том случае, если с их помощью обрёл некие спокойствие и порядок. Тем сильнее будет его готовность к подчинению и тем дальше он окажется от понимания самого себя. Чаще всего познание себя в таких случаях вообще исключается из числа приоритетных интересов, так как для него уже не имеет значения, чем является он сам, а важно то, с чем он себя отождествил — организация, гуру или идея.
 Это вовсе не означает, что я выступаю против оказания помощи или необходимости учиться. Только если мы не учимся у самой жизни, а лишь у отдельных избранных нами представителей человеческого рода, то мы изолируем себя от жизни. Этим самым мы не только отделяем себя от Бога, но низвергаем Его, а на “свято место” возносим наших “ставленников”, то есть занимаемся идолопоклонством. 
 То же самое можно сказать, друг мой, и относительно оказания помощи. Если тебе было трудно и кто-то помог тебе психологически — не обольщайся на его счёт и не очаровывайся им. Не он помог тебе, а Бог — через него, избрав его своим инструментом. Помощь всегда исходит от Бога. Помощь — одно из имён Бога. Она растворена в мире, как молекулы кислорода — в воздухе. Чтобы принять её, достаточно стать внимательным, раскрыться миру — и помощь к тебе польётся от облаков, деревьев, птиц… Лишь люди, в большинстве своём, творят из себя, из собственного эгоизма плотину и становятся преградой на пути продвижения этой благодатной энергии. 
 К сожалению, существует много спекуляций, связанных с оказанием помощи. Оказание психологической, духовной помощи повсеместно превратилось в бизнес. Это стало профессией для всякого рода благотворителей, священников, гуру, психологов и т. д. С одной стороны, “система”, культивируя невежество, делает людей слабыми, беспомощными и зависимыми, с другой — поощряет различные институты, создавая касты новоявленных жрецов, которые не заинтересованы глубоко в полном освобождении человека и прекращении его зависимости от себя. Очень часто они действительно оказывают психологическую помощь и даже спасают людей от смертельных пороков, сумасшествия или суицида, но порабощают их на новом, более тонком уровне. Очень точно подметил двойственный характер организованной религии один мудрец, назвав её “сердцем бессердечного мира” и тут же — “духом бездушных порядков” и “опиумом народа”. 
 Инфантилизм и иждивенчество в сфере духа часто проявляются в нежелании брать на себя ответственность за свою жизнь, разместившись за широкой спиной лидера или наставника. Так вот, если кто-то действительно помогает тебе освободиться, то он непременно всячески будет стараться устранить своё влияние, психологическую зависимость от себя, которая возникает почти всегда. Это вовсе не означает непременного итогового разрыва взаимоотношений, но — очищение этих отношений от подобных и любых других ограничений. И здесь я не могу, в первую очередь, не указать на множество предубеждений и стереотипов, а значит — границ, которые существуют в общепринятых (не только на Востоке, но и на Западе) отношениях между учителем и учеником. Это и безусловный авторитет учителя, и его особый статус, и поощрение духовного иждивенчества, и многое другое. Ведь все эти предрассудки коренятся в “эго”, как учителя, так и ученика, и являются оплотом, зачастую последним, “системы”. Так что, не разрушив его, вырваться из “системы” не удастся… Понимание такого рода зависимости отнюдь не выхолащивает благодарность к учителю, а лишь освобождает от личных привязанностей и делает благодарность более глубокой и безграничной, помогает ей заполнить всё твоё существо и распространиться на все проявления жизни, а не только на те, которые связаны с учителем. 
 К духовному инфантилизму можно отнести и ещё одно часто встречающееся заблуждение — абсолютизацию опыта. Обычный повседневный опыт и опыт религиозный во многом схожи, но имеют существенное отличие. Религиозный опыт непременно связан со встречей неизвестного. Это всегда — прикосновение к неведомым доселе глубине или целостности, постижение, прозрение и вызванное этими вещами мощное переживание. Как правило, с этого переживания и устанавливаются персональные взаимоотношения человека с Богом, без которых нет и не может быть религиозности. Без этих отношений человек может быть верующим или, говоря иначе, теистом (то есть, верить в существование Бога) или атеистом (не верить в Его существование).
 Атеизм характеризует крайняя степень “иллюзии отдельного существования”, полная нечувствительность к Творцу и его творению. Теизм, при котором нечувствительность к Творцу и творению несколько уменьшается, уже позволяет верить в Бога, но не позволяет чувствовать Его, то есть иметь с Ним взаимоотношения. Человек, переживший религиозный опыт, обычно уже не нуждается в вере в Бога или в доказательствах Его существования. Наличие Высшего для него становится таким же фактом, как и весь видимый материальный мир. Религиозность, кроме присутствия персональных взаимоотношений с Богом, ещё подразумевает и освобождение от “иллюзии отдельного существования”… Что же касается поверхностного переживания, то оно не может быть религиозным. Такого рода переживания лишь пополняют интеллектуальный багаж.
 Чаще всего абсолютизируется чужой опыт. Например, кто-то испытал сильное духовное или мистическое переживание и решил поделиться этим с другими: рассказать либо описать в книге. Но пережитое, которое извлечено из памяти, систематизировано и облачено в слова — это уже опыт, который имеет весьма ограниченное отношение к действительности (даже если кто-то утверждает, что постиг истину или Бога, и это постижение изменило его). Вот тут-то и начинаются большие проблемы, связанные с описанием или, в ещё большей степени, с толкованием своего опыта. Во-первых, если это действительно было соприкосновение с неизвестным, то как вместить это неизвестное в термины известного, трансцендентное — в ограниченные словесные понятия, символы? Без ощутимых потерь здесь просто не обойтись! К тому же, другие наверняка не испытывали подобных переживаний или имели похожие переживания, но не столь глубокие и интенсивные. А если кто-то всё же пережил нечто подобное, то не исключено, что его опыт может прийти в противоречие с описанным опытом, что никак не будет сопутствовать синтезу и пониманию. Тем более, это означает, что, если такое переживание одного привело к изменению, то других чужой опыт изменить не может. Здесь, в первую очередь, важна готовность к переменам, к вхождению света, качественно новой энергии, а не искусность рассказчика.
Опыт может нас только воодушевить, стимулировать к переменам, но никак не изменить. Ведь религиозное переживание, даже если и связано с обыденными вещами, оттого настолько отличается от обыденных ощущений, что обусловлено вхождением энергии нового качества, целостной энергии. Эта энергия позволяет по-новому, адекватно воспринимать действительность. Однако, если наш “сосуд” наполнен собственным эгоизмом, полон старой энергии, связанной с уже известным, то неизвестное, а вместе с ним и новая энергия, в него не войдут, останутся для нас закрытыми и недоступными. Без момента пустоты, тишины и смирения невозможна встреча с неведомым.
Всякое религиозное или мистическое переживание — это свидетельство того, что есть ещё некая глубина, нечто Высшее, что наше восприятие повседневной реальности поверхностно. Это сбой в программе “системы”, это пробуждение от летаргического сна в её тенётах. Но “система” тут же начинает “латать дыры”, восстанавливать нарушенные схемы и связи. Ум пытается сделать переживание своей собственностью, а известное — поглотить неизвестное посредством сравнения, отождествления, рассуждения, формирования мыслеобразов и слов. Таким образом, новая энергия рассеивается, переживание остаётся в прошлом, делается достоянием памяти, зато появляется очередное личностное приобретение — опыт. Часто такие переживания приводят к так называемому “теологическому искушению”. Как правило, оно возникает, если человек уже о чём-то подобном читал или слышал. А теперь, столкнувшись с этим в собственной жизни, отождествляет себя со своими знаниями, пытается создать образ себя освобождённого или просветлённого, привести в соответствие с какими-то известными понятиями, схемами или пророчествами. Разумеется, всё это оборачивается новой порцией иллюзий и является серьёзным препятствием для подлинных перемен.
Опыт — это результат ущербной, неадекватной встречи с действительностью. Обычно эта ущербность состоит в отсутствии в момент переживания самопознания, в невидении личностных намерений и стремлений, в непонимании механизма удовольствия-страдания. Это позволяет уму перевести факты, обнаруженные в мгновения ясности, в слова и сделать их личностным накоплением. Говоря другими словами, если в религиозном переживании отсутствует познание себя, то оно превращается в иллюзию в виде опыта.
Порой религиозные переживания принимают за свидетельство свершившейся религиозной трансформации. И хотя вряд ли найдётся религиозный человек, чьё рождение свыше произошло бы без каких-то ярких прозрений и необычных переживаний, но всё же путать одно с другим не следует. Потому-то подобные переживания бывают так ценны, что встречает их и придаёт им ценность личность. Разумеется, и сами переживания, и накопление опыта приносят личности большое удовлетворение.
 Опыт, как любой другой продукт ума, является помехой для новой встречи с действительностью, вне зависимости от того, чужой это опыт или собственный. Ни одно религиозное переживание невозможно смоделировать, запланировать и каким-то образом (через воспоминание, молитву, медитацию или что-то ещё) повторить. К новому переживанию можно подойти, но не посредством хитроумного плана. И желание продублировать переживание, а также связанное с ним удовольствие, и средства для его якобы воспроизведения исходят от “системы”, ведут к очередным иллюзиям и страданиям.
 Опыт как иллюзия, как отголосок прежнего прозрения, неприменим к настоящему. Он поглощён временем, мыслью, памятью, стал ещё одной ячейкой в хранилище ума. Поэтому абсолютизировать опыт, придавать ему авторитет — это значит усиливать личность. А ведь сама жизнь уже давно устремляет тебя к иному, расшатывает здание личности и стремится превратить его в руины. Не цепляйся за старьё и не стой на пути у этого всемогущего реконструктора! Всё равно будет то, что должно быть, но зато без лишних страданий и стенаний. Потеряв ветхие стены, ты обретёшь свободу! 

… И сердце обманет

Мой юный друг, хочу поделиться с тобой одним наблюдением… Многие из числа так называемых “религиозных” людей вовсе не считают себя интеллектуалами. И в самом деле, принимая то или иное решение, действуя в той или иной ситуации, они особо не задумываются. При этом они, как правило, утверждают, что надо слушать сердце, надо полагаться не на ум, а на сердце, мол, оно не обманет… И действительно, порой такая спонтанность предстаёт весьма безупречной и гармоничной, однако часто доводилось видеть обратную картину. Те же люди в, казалось бы, простых ситуациях производят нелепые, а иногда и болезненные поступки. Очевидно, что то, на что они полагаются, не является совершенным инструментом… 
 Давай же разберёмся, что здесь происходит?.. Итак, сперва сам человек делит свою жизнь, своё восприятие, свою душу на ум и сердце, на рассудок и чувства, на сознание и подсознание, а потом пожинает плоды этого разделения. Одно он может возвести на пьедестал, другое — принизить, но это вовсе не означает, что часть когда-то сможет вырасти до целого, сможет обрести ясность, присущую целому. Опираясь на то или другое, можно угадать с ответом на жизненный вызов, но с таким же успехом следующий раз — просчитаться. И уж совсем наивно полагать, что сердце не обманет. Ещё как обманет, если сердце заполнено продуктами лукавого ума, если человек находится на какой-либо интеллектуальной платформе, придерживается каких-то убеждений. В этом случае бессознательно, то есть без его на то спроса, без его ведома, ответ выдаёт ум. И всегда выбирает то, что ему выгодно, то, что приносит удовольствие, то, что оставляет его в роли хозяина. Чувства, обусловленные умом, а значит, запрограммированные “системой”, также несовершенны и ведут к иллюзиям и поддержанию существующего порядка вещей. 
 Тебе всегда, друг мой, следует с подозрением относиться к тому, что призвано всколыхнуть твои чувства, привести их в смятение. Импульс к этому может исходить от политика или проповедника, из сводки новостей или из произведения искусства. Не подумай, что я призываю тебя подавлять эмоции или контролировать чувства, нет, но всего лишь знать, что манипуляция людьми начинается именно с этого пункта. Можно быть холодным либо горячим, но не быть захваченным эмоциями, пойманным на крючок и ведомым. Часто, именно сыграв на чувствах, можно заставить человека делать несвойственные ему вещи, поступать как все или как выгодно кому-то, то есть поработить и запрограммировать человека…
 Таким образом, раздробленное восприятие современного человека целиком обусловлено “системой”. То, что обычно называют “сердцем” — это, как правило, сфера желаний (сердце хочет, ум не велит), а также — интуиция, нечто глубокое, сокрытое, неосознанное, другими словами — глубинная часть души. Встречается весьма распространённое предубеждение, что поверхностный и глубинный ум, сознание и подсознание — это две отделённые друг от друга части, что между ними существует граница, труднопреодолимая стена. И в самом деле, образ жизни “человека системы” (особенно — городского человека) настолько запрограммирован, подчинён схеме, противоестественен, что канал природной интуиции практически оказывается перекрыт. Творение как бы и существует, но где-то на периферии, не находя в душе человека глубокого отклика. На первый план выходят суррогаты, поделки “системы”.
 Да и как может быть иначе, если одна из главных задач “системы” состоит в том, чтобы  занять наше внимание идеями или другими иллюзорными вещами, весьма далёкими от действительности?! Даже во время прогулки большинство людей не замечают движения природы, так как полностью захвачены умом, погружены в свои мысли или чувства, заняты собой, витринами, изобретениями ума или рукотворными вещами. Последние, даже если и призваны обеспечить комфорт, незаметно подчиняют нас служению себе и “съедают” нашу жизнь. И так происходит день ото дня. 
 Устройство жизни стало весьма комфортным, но необыкновенно сложным и громоздким. Осталось так мало людей, которые не оторваны от действительности (занимающихся непосредственно производством продуктов, материальных и культурных ценностей, а тем более — пребывающих и трудящихся в естественной среде обитания). Слова, наименования, бесчисленные документы, справки и денежные купюры давно стали намного важнее самого человека или даже предмета. Ум изобрёл множество профессий, не имеющих никакого отношения к действительности, однако полностью паразитирующих за счёт тех, кто имеет дело с реальными вещами и людьми. Они служат звеньями, шестерёнками, составными частями огромных управленческих, торгово-финансовых, юридических машин. Эти профессионалы, как правило, выглядят очень важными и успешными, но их, ей-богу, стоит пожалеть. Они околпачены, так как целиком функционируют в иллюзорном, виртуальном мире, а другие профессионалы выполняют роль посредников, проводников из реального в этот придуманный мир и тоже полны иллюзий. Этими бедолагами напичканы города и офисы небоскрёбов, точно так же, как наши мозги напичканы обилием бесполезной информации по поводу бессмысленных вещей и идей. Человек практически отключён от жизни мироздания, а значит — оторван от своей подлинной природы!.. Как, скажи, мой друг, проявиться в таких условиях природной интуиции?! 
 Многие люди делят свою жизнь на внешнюю и внутреннюю, полагая, что последняя предоставляет им поле свободы. Если на минуту принять это разделение, которое видится мне искусственным, то можно согласиться, что ещё сто лет тому назад у человека, пожалуй, существовала внутренняя (душевная) жизнь и внешняя. Теперь же у большинства людей первое отнято “системой”, либо, говоря точнее, соотношение первого и второго настолько непропорционально, что скорее имеется лишь видимость существования внутренней жизни (как какого-то свободного автономного уголка души), которая полностью подконтрольна “системе”. Видимость свободы является частью программы “системы” для человека. Эта величайшая иллюзия выгодна “системе” и тщательно культивируется ею, так как позволяет рассуждать об экономической, политической и даже психологической свободе. А значит — достаточно долго и вполне надёжно ещё поддерживать рассуждениями эту иллюзию.  
 Итак, либо человек, осознав всё это, возвращается к реальности самого себя и мироздания, к своему естеству, и тогда стены бессознательного рушатся, а двери подсознания открываются. Либо всё же не понимает своего действительного положения… Конечно, он может попытаться овладеть интуицией, расширить сознание механическим путём с помощью всевозможных психотехник и методик, но в последнем случае интуиция или содержимое подсознания могут стать объектом желания и товаром, а это, в свою очередь, создаёт опасность получения на выходе желаемого, а не действительного. То есть, в упаковке интуиции может оказаться подделка, её заменитель… В то же время, открытие интуитивного канала часто происходит вместе с пробуждением общей чувствительности. В таких случаях интуиция — это следствие и дополнение сверхчувствительности. 
 Проявления природной интуиции могут быть различными, от смутного предчувствия до яркой вспышки озарения, но все они напоминают короткое пробуждение ото сна, выныривание из тёмной воды на свет божий. В своих проявлениях голос интуиции бывает схож с первоначальным голосом совести. Их язык — не слова, но знаки, намёки. Их источники различны (в одном случае это нравственный закон, в другом — само мироздание, судьба или наше будущее), но объединяет их постоянная обращённость к нам. Они разговаривают с нами, стучатся в двери нашего восприятия всегда, но мы глухи, мы не держим двери нараспашку. Мы отдаём своё внимание цветастым погремушкам, вдоволь наштампованным “системой”. Шум от этих погремушек вносит хаос, не позволяет различать мгновения, ситуации, людей, создаёт иллюзию привычного, рутинного, повторяющегося изо дня в день потока событий, действий, слов, мыслей. Как будто в настоящем может содержаться что-то старое!..  
 Я полагаю, что мышление, как улавливание и формирование мыслеобразов, эмоционально-чувственное их окрашивание, изначально не было свойственно человеку. Оно проникало шаг за шагом в человеческую жизнь, всё более и более упрочиваясь и завоёвывая там новые пространства. Постепенно процесс восприятия мыслей и идей, формирование вокруг них образов, представлений и фантазий, или говоря иными словами — думанье, стал вытеснять непосредственное, чистое восприятие действительности, то есть предметов, живых существ и их взаимоотношений. И чем больше человеком накапливалось знаний, чем плотнее становилось вокруг него кольцо образов и представлений, тем активнее развивался процесс думанья. Дошло до того, что чистое восприятие действительности оказалось почти недосягаемым объектом вожделения некоторых религий. 
 Когда различные духовные практики посредством заповедей, увещеваний, идеалов и техник нацеливаются на то, чтобы вытеснить неправильное (деструктивное) действие правильным (конструктивным), я понимаю, что речь здесь идёт лишь о насильственной, механической замене одного другим. Именно так в сферу действия вовлекается идея и начинает там руководить. Однако при этом как раз выпадает то самое важное звено, а именно, чистое восприятие, при наличии которого все действия естественным путём становятся правильными (конструктивными), причём мгновенно, без обдумывания и выбора. Невинным же восприятие становится с осознанием мыслей, желаний и других личностных движений, при котором ты освобождаешься от иллюзорных образов и представлений — главных составляющих и катализаторов процесса думанья. Замечу, что в этом случае чистота и невинность обретаются без борьбы и насилия. А ещё замечу, что временной зазор между восприятием и действием — это ворота в поле удовольствий и страданий, в тёмную вотчину личности, где бал правит “система”…
 Таким образом, сердцу, заполненному продуктами ума, нельзя доверять. Наши умы полны фрагментов, противоречий и конфликтов, оттого наши сердца оказываются так непостоянны и жестоки. И это свидетельствует ещё об одной “сердечной болезни” — изношенности сердца, его выхолощенности многочисленными желаниями и страхами. Причём, мы изнашиваем наши сердца, не только потакая желаниям, но и подавляя их. Просто в первом случае мы культивируем удовольствие, а во втором — боль. Погоня за счастьем выливается зачастую в преследование того или иного удовольствия. Со временем (нередко уже в молодые годы) сил на то, чтобы отдать себя, всецело посвятить себя не своему удовольствию, а чему-то либо кому-то совершенно не остаётся. Жизнь превращается в обесточенное серое существование с более или менее редкими отдушинами праздников, уголками для развлечений или увлечений и наградами в виде получения каких-либо удовольствий. Однако эта бесцветная жизнь, как правило, даёт нам чувство безопасности, а стремление удержать последнее, в свою очередь, порождает страх. Страх же отнимает колоссальное количество энергии, он — чемпион в этом деле! Так наши сердца оказываются закрыты для чего-то подлинного, для любви.
 Любовь и страх абсолютно несовместимы. Там, где есть страх, нет места любви, и наоборот. Это — аксиома. Но динамика их взаимоотношений такова. Страх является Цербером “эго”, и стоит только тебе двинуться по направлению к любви, как он старается не пустить тебя выйти за пределы личности. Этот Цербер — порождение нашей памяти (прежних жизней и теперешней), защита от боли, по отношению к которой мы становимся открыты тут же, выйдя за пределы личности. Эта боль — следствие беззащитности, которая всегда сопровождает любовь.
 Чем больше наши умы открыты для слов и идей, тем больше наши сердца закрыты для любви. Великие утописты разных времён и народов полагали, что уже скоро то время, которое принесёт людям единство, разрушит границы и уничтожит армии. Время торжества любви, как казалось им, очень близко… Но шли годы, века и тысячелетия, а изоляция и отчуждение людей, несмотря на обилие сказанных и написанных прекрасных слов, продолжали расти. Во многом причиной этому служил всё более растущий разрыв между словом “любовь” и тем, что в действительности любовью является. Использование слова “любовь” не по назначению превратило его в одно из самых опасных слов. Чем чаще оно произносится, тем бдительнее нужно быть. Как правило, у любящего человека хватает мудрости не мусолить его, а нужды оперировать этим словом для достижения своих целей у него и вовсе нет.
 Великие мудрецы разных времён и народов пытались по-своему определить “любовь” и даже преуспели в этом. Негативное определение (то, что любовью не является), конечно же, для понимания этого состояния души выглядит более необходимым и эффективным, нежели позитивное. Однако, если вспомнить все встреченные мною позитивные определения, то наиболее точным, на мой взгляд, является следующее: “Любовь — это радостная забота”. Главным образом, потому, что любовь — это целостное действие, и это действие во взаимоотношениях проявляется чаще всего как забота. Правда, заботиться о другом могут и этик, и моралист, но делать это радостно и легко удаётся только любящему человеку. Именно для него подобное проявление естественно, так как является следствием не идеи, а переполняющей его благоговейной нежности, без наличия которой любовь превращается в пустой звук. А нежность, в свою очередь, не может пролиться без доверия, приятия, понимания, сострадания и доброты, в общем, всего того, без чего не удастся развенчать “иллюзию отдельного существования”. Любовь не от скудости, а от избытка. Она даёт, одаривает, тогда, как большинство людей вокруг, охваченных проблемами и нелюбовью, “хотят, но не могут дать”. Любовь невозможна, пока ты полон проблем и занят собой.  
 До тех пор, пока сердце не станет чистым, оно не сможет наполниться любовью. А значит, человеческое сознание, разделённое на ум и сердце, будет оставаться таким же разорванным, то есть обусловленным личностью, недостаточно чутким и склонным к иллюзиям. Путь к целостному сознанию или, другими словами, путь к себе пролегает через других, через взаимоотношения с живыми существами, вещами и идеями. Только когда исчезнут границы здесь, зарубцуется граница и там. Важно раскрыть своё сердце и быть внимательным ко всему вокруг. Только такое внимание позволяет обнаружить в своём сердце все нагромождения ума и очистить, освободить ум от них. Лишь тогда сознание станет единым, ум станет любящим, а сердце — разумным.  

III. УМРЁМ ИЛИ ИЗМЕНИМСЯ?

                              Кирпич из стены

 И вновь пишу тебе, мой юный друг, с уверенностью, что ты, как и я, чувствуешь, что тиски “системы” сжимаются всё плотней. “Магнитные полюса” современной жизни становятся всё мощней. Жить на её “экваторе”, не притянувшись к одному из этих полюсов, всё сложней и сложней. Кризисы и глубокая неудовлетворённость нынешним положением дел — одновременно свидетельства как этой поляризации, так и той чистоты, которая всё же кроется за наслоениями “системы” глубоко в каждом из нас и влечёт нас неудержимо к переменам. Ведь только радикальным образом изменившись, мы сможем вырваться из этих тисков. А выйдя из “системы”, мы освобождаемся из-под её власти. Полное отрицание ложного — это уже истина. Поэтому всё, что останется, что будет идти вслед за этим освобождением и вместе с ним, будет правильным.
 Вот мы практически и ответили на пресловутый вопрос: “Что делать?”. Хотя гораздо важнее, нежели выяснять, что тебе делать в будущем, непрестанно осознавать, что ты делаешь в настоящем… В принципе, на этом можно было бы и заканчивать письмо, если бы я был наверняка уверен, что у тебя не возник уже следующий, ещё более профанический вопрос: “Как это сделать?”… И если это всё же случилось, то я должен буду тебя разочаровать, сказав, что ответа на вопрос “как?” не существует. Всё, что нужно сейчас тебе понять — это ещё раз выяснить, действительно ли ты хочешь быть свободным и счастливым, а также до конца осознать структуру личности (она хоть и необычайно сложна, но всё же конечна) и все виды зависимости от “системы”. В последних пунктах я и постараюсь помочь тебе разобраться…
 “Система” завладевает нами через процесс отождествления со своими объектами. Объектам этим несть числа — это не столько рукотворные произведения, сколько абстрактные понятия, идеи, группы людей и организации. Из страха, чувства собственного ничтожества, одиночества или ради удовольствия человек отождествляет себя (чаще всего — бессознательно) с полом, статусом, другим человеком, семьёй, национальностью, расой, государством, вероисповеданием, организацией, вещью или идеей. Таким образом, он оказывается запрограммирован моралью той или иной подсистемы с её набором поведенческих моделей и стереотипов. Сумма всех программ с различными нюансами и особенностями на персональном уровне и есть основное содержание каждой конкретной личности. 
 На этом самом персональном уровне личность является оплотом “системы”. Все социальные законы, религии, экономический уклад, мораль существуют для поддержания личности и увековечивания её нерушимости. Тоталитаризм личности — это подлинный тоталитаризм. И вне зависимости от того, живёшь ты в так называемом “тоталитарном” государстве или нет, он тебя касается. Так называемые “тоталитарные” государства недолговечны, так как, заменив личный эгоизм коллективным, в каком-то смысле подрывают устои личности и тем самым приоткрывают скрытые механизмы действия “системы”. 
 В основе личностной реализации лежит желание доминировать, властвовать, быть оригинальным. Само это желание (вне зависимости, реализуется оно впоследствии или нет) уже несёт в себе психологическое страдание, так как сопровождается страхом неудачи, возможности потерпеть фиаско. И даже если речь идёт о самом безобидном из этого перечня — о стремлении к оригинальности, то и здесь, пристально вглядевшись, нетрудно обнаружить абсолютную неоригинальность личности. Так поступают все личности, все составные части “системы”. Личность пользуется умом с его готовыми схемами, шаблонами и стереотипами, которые исходят из прошлого, полностью предсказуемы и насквозь банальны. По сути дела, личность является помехой для раскрытия индивидуальной уникальности. Любое стремление к оригинальности, выделению себя из человеческого сообщества служит преградой для проявления естества, заложенного в индивидуальности.  
 В основе любого отождествления лежит “иллюзия отдельного существования”, внутренний конфликт, свидетельствующий о некоторой ущербности, отсутствии целостности и самодостаточности, а также желание убежать от всего этого (читай: от самого себя) в другую иллюзию. В результате отождествления внутренний конфликт перерастает во внешний, который до поры до времени может оставаться непроявленным. Таким образом, конфликт является сутью, природой самой личности и “системы” в целом.
 Отождествляя себя с кем-то или с чем-то, мы придаём этому значимость, а, отождествив, и сами становимся намного значительнее, чем несколько уменьшаем ощущение ущербности. Производя отождествление себя с группой, организацией или идеологией, мы не освобождаемся от “иллюзии отдельного существования”. Если же сознательно желаем этого добиться путём отождествления, то осуществляем подмену и лишь укрепляем эту иллюзию. Со временем чувство обособленности непременно вновь даст о себе знать. 
 Когда та или иная форма отождествления перестаёт нас удовлетворять, ум находит ей замену. У каждой личности, как правило, есть свой набор отождествлений, своя шкала удовольствий, свой пьедестал, на котором можно производить замены, рокировки и низвержения. И зачастую лишь весомые потери могут действительно приоткрыть перед нами бездну, ввергнуть в душевный кризис. Однако я знаю, что ты не из тех, кто станет ждать подобных милостей от судьбы. Если ты созрел к выходу за пределы своей личины, то не станешь мешкать, чтобы самому сделать шаг к свободе.
 Конечно, произвести этот шаг, живя в городе, неизмеримо труднее, нежели на лоне природы. Общеизвестно, что город — не лучшее место для жизни. В городе больше объектов желаний, а значит, и возможностей для культивирования удовольствия и возникновения иллюзий, и гораздо меньше живого. Здесь сильнее сопротивление материи и гнёт “системы”. Не будем забывать и о том, что очень часто внешние перемены служат катализатором внутренних и весьма благотворно сопутствуют им. Однако только ты сам можешь соизмерить свои силы. Сложно — не значит невозможно. В любом случае, смотри, чтобы твой переход к жизни в естественной среде обитания, если таковой значится в повестке дня, не являлся формой бегства от самого себя и от мира, а также не был обусловлен желанием облегчить себе жизнь, хоть и таким странным образом…
 “Система”, хотя и живёт собственной жизнью, но не предстаёт чем-то неотделимым от нас. Если существует отождествление, то двойственность здесь является иллюзией. Мы не двойственны, а суть одно и, породив “систему”, всецело принадлежим ей. Она полностью поддерживает жизнь личности, является её кровеносной системой. Личность интегрирована в “систему” аналогично тому, как любое живое существо (кроме человека), любая тварь — в Творение. “Система” для личности — одновременно и среда обитания, и организм. Душевный кризис означает для личности начало нарушения этой интеграции (именно во время кризиса возникает чувство двойственности). Однако, в строгом смысле, двойственность — это достаточно удобная иллюзия, которую выгодно культивировать “системе”. Освободиться от неё можно, лишь став религиозным человеком. Только тогда, освободившись от “системы”, ты вновь, наряду со всем мирозданием, оказываешься интегрирован в Творение.
 Разумеется, “система”, в отличие от Творения, не является монолитом, несмотря на всё своё величие. Эта великая стена состоит из множества кирпичиков, каждый из которых — отдельная личность. Ты, как и я, не можешь разрушить эту стену целиком, но мы можем развалить её так же, как и складывали — по кирпичику. И только — по своему кирпичику! Распрограммировать “систему” на своём уровне можно лишь прекратив быть питательным материалом для неё, перестав подпитывать её своими страданиями и удовольствиями, конфликтами и иллюзиями. Только таким образом мы проявляем свою независимость и самодостаточность, а с другой стороны — доказываем несостоятельность “системы”. Но сделать это, не произведя разотождествление хотя бы с внешними объектами “системы”, невозможно.
 Разотождествление подразумевает осознание факта собственной зависимости от того или иного объекта и принятие на себя ответственности за его использование, а также за привнесённые в связи с этим в мир страдания. Процесс нашего порабощения “системой” начинается с обладания, которое может выражаться, и даже так просто, как, например, чувство причастности к внешнему объекту. “Система” через приманку обладания даёт личности защиту, возможность реализации внутри себя,  и сама вступает в обладание нами. Обладание приводит к привязанности к тому, чем мы обладаем. Обладание доставляет удовольствие, благодаря которому мы замещаем привязанностью познание самого себя. Привязанность — это конец самопознания. Забери у нас то, чем мы обладаем — и мы в смятении и отчаянии, так как открываем собственную пустоту и ничтожество. Удовольствие от обладания — это компенсация за наше несчастье. И даже когда приходит понимание несоразмерности подобной платы, ум всё равно ищет обладанию хитрые оправдания.
 То, что я чуть выше назвал ответственностью, некоторые прежде называли покаянием. Мне это слово тоже нравится. Один мудрец так обыграл его: “пока я — не я”, в том смысле, что покаяние необходимо до тех пор, пока есть “я”, принимающее себя за то, чем оно не является, то есть отождествляющее себя с кем-то или с чем-то. Другой мудрец представлял себе покаяние следующим образом: человек идёт в своё прошлое из настоящего, от своего прошлого к прошлому своей семьи, рода, человечества и, наконец, доходит до Бога, в котором и обретает себя. Третьи видят его несколько иначе, но никак не без наличия абсолютной честности, а также того момента, что в настоящем покаянии принимает участие всё твоё существо, а не его отдельные части (мысль, эмоция или слово). Без выполнения последнего условия лицемерно каяться в одних и тех же грехах можно аж до тех пор, пока грехи эти не уйдут сами собой вместе с уже иссякшими силами грешить дальше. Подлинное покаяние содержит осознание, приносит с собой невинность и не имеет ничего общего с культивированием чувства вины, чувства, которое неизменно поддерживает мысль. Чем больше места в твоей жизни занимает ум, тем больше вероятности того, что в твоём сердце станет гнездиться вина.
 Покаяние — это одна из ступеней, неотъемлемых составных частей механизма религиозной трансформации. Покаяние всегда предшествует изменению. Это чистка души от ошибок, от образов и представлений, подготовка к принятию любви. Настоящее покаяние наносит смертельный удар по “системе” на персональном уровне. Результат покаяния — это умаление личности, низведение её к “нулю” или “ничто”. Это умаление не может произойти вследствие интеллектуальных ухищрений, но только лишь посредством глубокого переживания и видения (помимо составных частей) ещё и самого механизма личности. Без этого сужения и умаления невозможно войти в те “узкие врата”, пройти в то “игольное ушко”, за которым простирается другой мир — вполне реальный, мир без границ, полный света и счастья. Это и есть освобождение от “системы” и духовное рождение человека.
 Покаяние завершается переживанием собственного ничтожества, причём без малейшей попытки бегства от этого переживания. Спонтанно к подобному переживанию можно подойти только в период глубочайшего душевного кризиса. Переживание собственного ничтожества и даёт начало подлинному изменению, а без такого переживания трансформация невозможна. Если это пережито до конца, то из этого взрастает и расцветает смирение.
 Покаяние всегда соседствует со смирением. Покаяние и смирение — две стены одного коридора, ведущего к религиозному сознанию. Покаяние — это действие, а смирение — состояние души. Без них психологическая трансформация невозможна. Смирение — это не просто отсутствие гордыни, а принятие мира, принятие настоящего, принятие в любой момент (даже если тебя поднимут посреди ночи) правды самого себя, это полное отсутствие оправданий и сравнения себя с другими. Это проводимость души, при которой единственно возможно лечение правдой, это готовность к слиянию своей воли с Божьей волей. Это состояние не выстроено умом и не воспитано извне или изнутри, а основано на прекращении желания реализации. И ни обмана, ни ошибки здесь быть не может.
 Произведя внешнее разотождествление, ты сделаешь много для освобождения от личности, однако далеко не всё. Но главное, что ты сделаешь — высвободишь энергию для дальнейшего исследования  и самопознания. Отбросив социальные роли и модели поведения, освободившись от наиболее грубых форм отождествления, ты становишься полностью свободен от социальной структуры общества и лишь частично освобождаешься от его психологической структуры. Для того же, чтобы сделать это полностью, надо отправиться от периферии личности к её центру — “эго”, опирающемуся на “иллюзию отдельного существования”. Именно к этому личностному ядру тянутся все проводки и нити “системы”, именно в него “трансплантирован” тот самый чужеродный “чип”. 
 Что бы ты ни думал, что бы ни говорил об “иллюзии отдельного существования”, ты будешь в ней пребывать, пока ты чувствуешь себя отдельным существом. Ты останешься обособленным, пока остаётся чувство значимости твоей отдельной жизни и всего, что её наполняет. Пока это не умрёт, границы нашего отдельного существа, наша личностная оболочка всякий раз будет восстанавливаться, как птица Феникс из пепла.
 Альтруистические мысли и идеи могут создать в тебе образ неотделённого от других существа, но стоит действительно честно проверить, откуда ты чувствуешь (из центра под названием “эго” или нет), и этот образ рассеется, как дым. Понаблюдай, пожалуйста, за тем, что больше всего делает нас обособленными?.. Может быть, удовольствия, испытанные нами?.. Конечно, порой у нас может быть желание общего удовольствия, объединяющее нас с другими в совместной погоне за ним, но стоит нам настичь его, как мы уже не вместе. Ты получаешь удовольствие, прячась в своём уголке, а я — в своём. Если ты, как воспринимающий и переживающий, открыт, не замыкаешься в своём уголке, то есть делишься или готов делиться своим удовольствием, значит, то, что ты испытываешь, претерпело уже чудесную алхимию, не несёт в себе качества удовольствия и не ограничивает тебя. Скорее это безграничное наслаждение, радость, которая в отличие от удовольствия не может быть личной. “Бог в сердце — радость на лице”, — говорят мудрые люди.
 Основное отличие удовольствия от радости состоит в том, что первым ты не можешь поделиться, а вторым делишься безгранично, словно улыбкой из детской песенки. Удовольствие же, напротив, изолирует, впрочем, как и страдание, и печаль. Однако ум наделён способностью со временем затягивать чистую радость ряской удовольствия, сводить первое ко второму… Главное здесь — не запрещать себе приятное, а глубоко осознать свою привычку гоняться за приятным и убегать от неприятного. Только таким образом можно искоренить доминанту на получение удовольствия, а значит — освободиться от “иллюзии отдельного существования” и страданий. Лишь культивирование удовольствия, стремление его сохранить или повторить, превращает его в страдание… Эта одна из основных, но далеко не единственная привычка, обусловливающая нас. И задача состоит в том, чтобы увидеть их корень и механизм формирования привычек. 
 Поглощённость самим собой базируется на многочисленных привычках и привязанностях. Есть хорошая и правдивая поговорка: “Привычка — замена счастья”. Привычка делать, говорить и думать именно таким образом возникает там, где есть культивирование удовольствия. Из великого множества привычек наиболее сложно освободиться даже не от так называемых “дурных”, а от хороших и благородных привычек, наработанных в процессе “духовной практики” и доставляющих утончённое и облагороженное удовольствие. Как правило, за них зацепиться легче, да и “остатки всегда сладки”. Помнишь, как сказал поэт: “Засасывает круг привычек милых, уют покоя полон искушенья, но только тот, кто с места сняться в силах, спасёт свой дух живой от разложенья…”?
 Привязанность также связана с удовольствием. Мы привязываемся к людям, вещам и идеям, доставляющим нам наибольшее удовольствие и становящимся нашей собственностью. Именно так происходит процесс выбора, выделения и ограничения чего-то из окружающего нас мира, что приводит к созданию образа самого себя и представлений о другом (людях, вещах, идеях). Это и составляет, в итоге, нашу личность с её особенностями и непременной “иллюзией отдельного существования”. Лиши нас наших повседневных привычек и привязанностей, и ты лишишь нас личности. Вся эта собственность — наполнение и содержание нашей личности. Все формы страха — это не что иное, как предощущение потери того, что доставляет нам удовольствие. Поэтому страх напрямую взаимосвязан с удовольствием: уйдут из твоей жизни удовольствия, уйдёт и страх. 
 Привязанность стоит в оппозиции к подлинным взаимоотношениям. В основе привязанности лежит чувство и мысль, в основе истинных взаимоотношений — чувствительность и действие. Там, где начинается привязанность, заканчиваются бескорыстные отношения. Осознание привязанности к кому-то (чему-то) есть начало взаимоотношений с кем-то (чем-то). Только в процессе взаимоотношений может осуществиться самопознание и проявиться любовь. Помнишь, как другой поэт нерифмованно, но точно сказал: “Человек познает себя не думая, но действуя”? Что касается любви, то она, в строгом смысле слова, заканчивает взаимоотношения, так как любовь означает уже полную общность и единство, при которых исчезают объект и субъект…
 Помнишь ли ещё, друг мой, как в одном из первых писем я настоятельно призывал выяснить, что стоит за твоим стремлением к перемене? Это очень важный вопрос! Дело в том, что проблема свободы непосредственно связана с проблемой счастья. Большинство людей, устремившихся к освобождению, жаждущих спасения или просветления, исходят из личного несчастья, одиночества или ничтожества. Они устремлены к противоположному — счастью, единению или полноте, но опять же личным, просто обещающим новое качество удовольствия или неограниченное его количество. И в начале — на стадии формирования намерения, и в конце — в момент его реализации, человек остаётся в пределах личности, а такое действие сильно напоминает тюремную прогулку, которая, вроде бы и является актом свободы, но только внутри тюремных стен. 
 Разумеется, “система” через рычаги личности, как правило, управляет влечением к свободе и может заблокировать психологическую трансформацию или привести тебя к образу свободного, просветлённого человека, то есть лжетрансформации, являющейся одним из вариантов такой блокировки. Все так называемые “духовные практики” служат в этом случае только средством для достижения эгоистической цели, а значит — для укрепления, расширения и реализации личности. Они лишь упрочат иллюзию, а значит — вероятность лжетрансформации. Впрочем, прозрение может быть мгновенным и испепеляющим без остатка все накопившиеся годами заблуждения.
 Иллюзия обычно возникает там, где есть большое желание, особенно если это желание счастья, свободы, просветления. Там, где есть желание измениться и усилие, направленное на преобразование себя, нет смирения, а значит, и не может быть трансформации. Не мы меняем и творим себя нового, а нас меняют и из нас творят, когда мы полностью тихи и смиренны. Всё наше творчество здесь заключается в подготовке себя к Творению, к вхождению качественно новой, преобразующей нас энергии. Только в этом сотворчестве и состоит наше подлинное творчество. 
 Итак, без честного ответа на вопрос: “Почему ты стремишься к освобождению?” нельзя избавиться от иллюзий чистоты и бескорыстности своих побуждений, а значит — от возможности лжетрансформации. А лжетрансформация происходит всегда, когда есть представление о себе как об осуществляющем освобождение (но то, что произведено нами, произведено нашим умом и касается только сферы ума, не более). Такое представление, впрочем, как и любое другое, не имеет никакого отношения к действительности. Действительность открывается, когда исчезают все образы и представления, в том числе и этот.
 Если бы не было образа (сформированного другими людьми и собственным воображением) освобождения, спасения или просветления, образа, который мотивируется бессознательной тягой личности к удовольствию, базируется на обещании конечной награды в виде нового качества удовольствия, тогда у честного человека не было бы по-настоящему серьёзных преград для изменения. Другое дело, что очень много так называемых “духовных”, “религиозных” людей обманывают себя. По большому счёту, перемены им не нужны. Многие из них, поняв, что на самом деле несёт с собой религиозная трансформация, скорее всего, бежали бы от неё, как “чёрт от ладана”… 
 Конечно, ты понимаешь, что мне незачем тебя агитировать стать тем кирпичиком, который выпадет из стены. И уж, тем более, никто никого не может заставить этого сделать. Если ты ещё не понял, что наш мир, пребывающий во власти “системы”, безнадёжно болен, если воды всемирного потопа ещё не объяли тебя до души твоей, то твой кирпич несомненно останется в стене. Но мне отнюдь не безразлична твоя жизнь, и я не могу закончить письмо, не предложив тебе ещё раз взглянуть на два момента.
 Первый можно сформулировать следующим образом: нельзя остаться нравственным человеком, не выйдя из “системы”. Если ты, видя порочность “системы”, одновременно видишь для себя возможность реализации в этом обществе с его нациями, партиями, религиями, нормами респектабельности, если остаются желания положения, признания, то ты по-прежнему продолжаешь лить воду на её жернова. Быть нормальным, соответствовать норме в этом безумном, больном мире, очевидно, означает безумие. Так же, как быть моральным в загнивающем и вырождающемся обществе означает поддерживать это общество, подталкивать мир к гибели, а, следовательно, означает быть безнравственным. Пришло время, когда нравственность и религиозность смыкаются, и нравственным человеком не только в общем, но и в частном смысле можно быть, только вырвавшись из “системы” и став религиозным.
 И второй момент… Всё, чего я хочу для тебя — это чтобы ты был счастлив. Ты уже попробовал быть счастливым, не будучи свободным. Взамен твоей свободе “система” предлагает немало суррогатов счастья. Я знаю, что ты вряд ли захочешь продолжать крутиться, как белка, в этом колесе. Но вопрос освобождения — больше чем личный вопрос. Рядом с твоим кирпичом в стене находятся другие. Свою свободу ты не можешь передать другому. Единственный хороший и по-настоящему эффективный способ расшатать стену, а значит, и помочь другому — это самому выпасть из неё. Изменившись, ты меняешь суммарно сознание всего человечества и ослабляешь тем самым “систему”, но не только. Другой обязательно почувствует сквозняк на том месте, которое оказалось свободно, и этот сквозняк станет для него ветром перемен… Дай миру шанс! Это возможно.

                                

Знать и жить

 Мой юный друг, мы живём в век информационной революции. Ежедневно и ежечасно на нас обрушивается лавина разнообразной информации, которая, соприкасаясь с нами, оставляет в нас огромное количество как незаметных, так и глубоких следов в виде впечатлений. Взаимоотношения с информацией, с идеями — чрезвычайно важная часть человеческих отношений. Всё, что мы видели, что мы слышали, подвергается нашим умом оценке. Наиболее важное и выгодное для него он делает своей собственностью, превращая в знание. Это уже его капитал, его достижение. Он это знает… Знает то, знает другое. Глядишь, из-за этого интеллектуального балласта, из-за этой пелены знаний ты не увидел, не услышал чего-то важного, не почувствовал другое живое существо, за формой не разглядел содержания, за словами не сумел проникнуть в суть. Так жизнь становится поверхностной, суженной и пресной, а говоря иначе — несчастной.
 Уж не знаю, что там пишут по этому поводу толковые словари, но для меня информация и знание — разные вещи. Информация или сведения о чём-то — это нечто внешнее. Информацию содержит всё, что соприкасается с нашими органами чувств: камень, растение, животное, человек, облако, мысль или внутренний орган — всё это открытые книги, которые можно читать. Информация может быть словесной или визуальной, воздействовать на наш вкус или обоняние. Никакая информация не может быть опасной или вредной, таковыми могут быть неправильный подход к ней, неверное её использование. Как раз личностный подход и позволяет “окрасить” информацию, сделать её предметом обладания, или знанием, используя в качестве средства собственной реализации. Знание — это то, что уже преломлено через призму личности и отпечатано внутри, это уже накопление, личностный капитал. И знания очень успешно могут действовать самостоятельно, без нашего сознательного участия, то есть — обусловливать нас, или другими словами — подключать к “системе”. 
 В первую очередь, обусловливают знания, касающиеся психологической сферы жизни, области наших взаимоотношений. Это то, что причинило нам боль или доставило удовольствие и было зафиксировано умом. Такими обусловливающими факторами могут стать причинённые обиды, оскорбления или похвала, лесть — всё, что запечатлено в памяти и окрашено нашей болью или удовольствием. Эти знания, полученные чаще всего бессознательно, наиболее разрушительны, они изолируют нас и отравляют наши отношения. Тех, кто гладит нас против шёрстки, начинаем считать своими врагами и сторониться их; тех, кто не причиняет нам боли, записываем в друзья, или обожествляем и привязываемся к ним. Одним словом, подобные знания являются строительным материалом для создания образов себя и других людей, перевода взаимоотношений из реальной жизни в сферу иллюзий, почвой для посева недоверия и вражды.
 Знания, касающиеся бытовой, технической, медицинской сферы нашей жизни, разного рода профессиональные знания также могут обусловливать, но, в отличие от первых, не стопроцентно. Однако такого рода сведения необходимы для нашего физического выживания, и от них никуда не деться. Всё зависит от того, насколько мы придаём им значение, вес, насколько они участвуют в процессе становления нашей личности. Есть люди, чьё содержимое личности, по преимуществу, состоит из знаний; люди, поставившие на знание буквально всё (и это не обязательно только люди науки). Но отними их возможность реализовываться через знания, и они будут ввергнуты (конечно, если вовремя не найдут достойной замены) в жизненный кризис.
 Существуют ещё другого рода сведения, которые я бы назвал (если бы сам только что не “опорочил” слово “знание”) “знанием, ведущим к освобождению”. Такая информация указывает на всё, что делает нас несвободными, обусловливает, в том числе и на обусловливающий характер самих знаний, и на ту межу, с одной стороны которой — обусловливающее знание, а с другой — безобидные сведения, не касающиеся психологической сферы жизни. Эта информация может быть получена через самопознание или на словесном уровне от Великих учителей человечества, философов или психологов. Другое дело, что и из данной информации, посягающей на целостность личности, ум может сделать знание, превратить её в теорию, доктрину: психологическую, философскую либо религиозную. Эта ловушка ума расположена перед самым выходом из него и является вполне надёжным его стражем. Замыкая “знания, ведущие к освобождению” на себе, ум использует их для развлечения, для самовозвеличивания, для ухода от жизни, а значит, и для ухода от освобождения. И это происходит всякий раз, когда в подобной информации нет жизненной заинтересованности, когда человек ещё не созрел к переменам, когда велико желание личностной реализации.
 Любое знание, особенно последнее, является наиболее распространённым среди интеллектуалов средством психологической безопасности, своеобразным лекарством против страха, главным образом, страха перед жизнью. Если это лекарство хотя бы раз успешно сработало, то возникает реальная  альтернатива: знать или жить; объяснять или переживать, чувствовать? Помнишь поговорку “Привычка — замена счастья”? Продолжив её, можно сказать, что знание — замена жизни, защита от неё. Знание — наиболее искусное, изощрённое и тонкое орудие “эго”. Даже освободившись от грубых проявлений эгоизма, ты можешь ещё очень долго трепыхаться в тончайших паутинках знания.
 Конечно, обладание знаниями, как и любое другое обладание, связано с удовольствием. Вот как один Великий учитель описал это: “Исключительное, доступное лишь немногим знание доставляет глубокое удовлетворение и радость. Знать то, чего другие не знают, это постоянный источник удовлетворения, он рождает в человеке чувство причастности к глубоким вещам, создавая ему престиж и авторитет. Вы находитесь в непосредственном контакте, вы имеете нечто, чего другие не имеют, поэтому вы становитесь важным лицом не только для самого себя, но и для других”. Совершенно очевидно, что в данном случае ум будет неизменно требовать продления этого удовольствия и всячески сопротивляться утрате знанием его собственных позиций.
 Удовольствие находится в поле времени, жизнь — нет. Настоящее — это твоя жизнь в настоящий момент, твой ответ на очередной её вызов, твои непосредственные взаимоотношения. Однако зачастую настоящее смутно, хаотично, а поэтому не сулит удовольствия; напротив же, будучи неизвестным, грозит опасностью. Знание, являясь процессом накопления, берёт начало в прошлом и проецируется в будущее, наполняя его известным. Такого рода психологические знания, как правило, очень трудно различить и выделить, так как они по сути дела цементируют личность и представляются чаще всего как часть тебя — твоя сущность или твой образ жизни.
 Такое знание содержит в себе обещание надёжности, безопасности для твоего будущего, предстаёт вполне безупречной жизненной схемой, своего рода ментальной подстилкой на случай возможного падения. Впрочем, этого случая вовсе может и не быть или падение будет, но не таким, каким казалось, или не в том месте, где припасена подстилка. А ты шествуешь по жизни со всем этим грузом, в этих психологических доспехах — человек, вооружённый знанием, но одновременно обременённый и обусловленный им!.. К тому же то, что познано, уже не может быть пережито, а может быть лишь узнано. Именно поэтому и таким образом жизнь проходит мимо, перетекает из действительности в виртуальную реальность “системы”. В ней доминирующая роль отводится знаниям и идеям. Однако ты прекрасно понимаешь, что быть свободным человеком означает не только знать что-то о свободе, но и жить свободно, то есть действовать никак не по установленному извне образцу или схеме, а совершенно иначе.
 Культивируя знание, поднимая его престиж в обществе, внедряя идею того, что знание — это конечная цель, “система” заботится об укреплении своих позиций, о том, чтобы у человека осталось как можно меньше непосредственных переживаний и взаимоотношений с миром живого. Один мудрец называл данное положение дел в мире “объедки с чужого стола”, другой — “Second hand” — жизнь из вторых рук (из книг, газет и учебных пособий, с экранов телевизоров и мониторов компьютеров, от учёных мужей, политических и религиозных лидеров), при которой практически не остаётся места на собственные переживания, постижения и открытия. Пользование мёртвыми идеями, поношенными истинами, следование чужому примеру, весь этот “Second hand” заканчивается, когда в твою жизнь прочно входит самопознание. Это означает, что ты полностью открыт для информации не только извне, но и восприимчив, внимателен ко всему, что происходит в этот момент с тобой, как ты реагируешь и отзываешься на события. Именно там, в соединении этих двух миров, в соединении чувствительности к обоим космосам (макро- и микро), находится действительность, именно на этом стыке, а не из других источников, ты можешь черпать пищу для души…
 Чрезвычайно важно научиться учиться, то есть реально воспринимать мир и пользоваться полученной информацией. Пользоваться так, чтобы она тебя не обременяла, не закрепощала и не обусловливала, а позволяла быть чувствительным и свободным в своей учёбе. Подлинное учение — это не столько накопление знаний, сколько освобождение от части оных (ведь большинство знаний, которыми нас пичкает “система” — это бесполезный хлам), от их обусловливающего действия и обязательно следующее за этим освобождением раскрытие чувствительности. Сюда относится и развитие способности к самостоятельному мышлению и свободному исследованию любого предмета, факта, явления. А также своего рода интеллектуальная гигиена, устанавливающая приоритет знаний (что необходимо узнать в первую очередь, что — во вторую, а что — и вовсе не стоит). Это сродни гигиене питания, когда даже при изобилии вкусных и полезных продуктов ты не станешь их поглощать все без разбора, а произведёшь селекцию и будешь дозировать. Иначе это чревато перееданием со всеми его печальными последствиями. Однако существует и интеллектуальное обжорство, где пищей для ума являются знания. Тошнота здесь проявляется не так быстро, как в случае с физическим обжорством, а удовольствие от культивирования знания неизмеримо тоньше и благороднее, нежели от гурманства…
 Но, как бы ни был установлен твой персональный приоритет знаний, пока не решены твои бытийные, сущностные вопросы, любое познание (без самопознания) будет являться развлечением и способом бегства от жизни. Можно знать очень много разного, но не понимать самого себя, что является весьма важным, так как именно это понимание даёт новое качество, извлекает корень всех человеческих бед, делает жизнь счастливой. Проще говоря, пока ты несчастлив, набор любых знаний — не только бесполезное, но и вредное занятие, так как уводит от жизни. Приобретение знаний может быть в лучшем случае подготовкой к жизни, но не самой жизнью. Ведь достойный ответ на жизненный вызов состоит в действии, а никак не в знании того, как нужно правильно действовать. Такое знание, добытое посредством памяти из прошлого, хоть и является ответом на вызов, но вовсе не настоящим ответом, а всего лишь ответом прошлого. А прошлое не способно понять настоящее, так как не чувствительно к нему. Адекватный ответ на вызов настоящего содержится уже в самом настоящем.
 Знания же содержатся в словах. Слова, в свою очередь, сотканы из мыслей, являются символическим, материальным (звуковым или визуальным) воплощением энергии мысли. Жизненный вызов есть не что иное, как контакт с чем-либо. Всякий контакт вызывает ощущение, то или другое чувство, приятное или неприятное. Если ты пребываешь в “иллюзии отдельного существования”, то это ощущение будет окрашено удовольствием-страданием, в результате чего срабатывает защита ума в виде вербализации, наименовании происходящего (если ум это узнал и назвал, то это уже представляется для него не таким опасным). Наименование происходит почти мгновенно вслед за ощущением и является неверным ответом на вызов. Адекватный ответ проистекает только из осознания промежутка между ощущением и наименованием. Это осознание не позволяет закрыть завесой слов действительность. Если ты внимателен, если ты в настоящем, то ты адекватен и чувствителен.
 Слово не является действием. Моё письмо к тебе нельзя назвать мною, даже при условии моей абсолютной честности. Но посредством моих слов, адресованных тебе в этих письмах, ты можешь войти со мной в контакт и наладить подлинные взаимоотношения, как с живым человеком, но только в том случае, если сумеешь ощутить то, что стоит за словами, за этими письмами — тот труд, ту энергию, ту любовь, которые в них вложены. Точно так же, как слово стоит на пути у чувства, так и знание — на пути у переживания. Поэтому для того, чтобы начать, наконец, жить, надо перестать знать, то есть обратить внимание на свои ощущения, стать чувствительным. 
 Однажды солнечным июньским днём я шёл по городу и вошёл в сквер. На деревьях и кустах буйствовала юная зелень: сочная и чистая, салатового цвета, без малейших признаков увядания. И вдруг граница между мной и этими листочками исчезла, я глубоко внутри ощутил их восторг, их пульсацию жизни. Их радость жизни была моею, точнее говоря, не было ни их, ни меня, а была общая радость. Вместе с этим пришло понимание собственного предназначения. Все прежние наименования взаимоотношений человека и Бога, встреченные когда-либо мною, оказались не важными, представ слишком неточными: Раб Божий, Слуга Божий, Сын Божий, Уста Бога… Словосочетание “Нерв Божий” пришло уже позже. Именно маленький, но живой оголённый нерв в организме Творения, чувствительный ко всему сущему! И в этой чувствительности заключено основное предназначение человека — быть счастливым. А без неё всё грандиозное Творение с его восхитительными красотой и целесообразностью становятся напрасными. Только через мою открытость всё, что задумано Творцом, не является тщетным, а напротив — оказывается живым, танцующим и поющим. И Бог через меня счастлив, оттого, что всё это заверчено не зря…
 Интерес к внутренним психофизическим процессам взывает к жизни энергию внимания, позволяет наблюдать за всем происходящим без принуждения и усилия. Внимание — это главная из всех существующих добродетелей, так как запускает в действие все остальные. Однако внимание — это не только стартёр, но ещё и энергия, и регулировщик энергии. Не случайно все политики, религиозные деятели, звёзды шоу-бизнеса и работники СМИ так борются за внимание к себе. Именно отсутствием внимания объясняется общий низкий уровень жизненной энергии современного человека, не позволяющий ему впустить в свою жизнь радость, приобщиться к потрясающей красоте Творения (на уровне макро- и микрокосмоса). Интеллектуальные экзерсисы, игра воображения, заплывы в море слов, конечно, могут приносить огромное удовольствие, но не могут сделать счастливым, так как человек всё равно остаётся при этом изолированным, то есть вовлечённым в “систему”. Переживание счастья связано с целостным действием и ощущением единения, сопричастности. В этом смысле знание как неполное, прерванное действие никак не может изменить, то есть сделать счастливым…
 Помнишь, один мудрец сказал: “Знания не делают счастливыми”, а другой: “Знания умножают скорбь…” Как ты полагаешь, памятование этих афоризмов есть знание? Если да, то в чём здесь вред, скорбь и несчастье? А может быть, эти высказывания не верны? И как это можно выяснить?.. Конечно же, только проверить, приложив к себе, к собственной жизни. Проверить — это  означает подойти к этому, не принимая на веру и не отрицая, то есть совершенно непредвзято, безличностно, без опоры на прежние знания и умозаключения. Только в условиях чистого эксперимента, беспристрастного исследования можно встретиться с фактом чего-либо лицом к лицу. Такая встреча даёт осознание этого факта и не оставляет личностного капитала в виде знания. Да и как в безличностном подходе могут оказаться примеси личности? Осознание чего-то — это окончание знания, трансформация его в жизненную сферу, адекватная встреча с информацией и  воплощение её на персональном уровне в действие.
 Именно подлинный интерес и внимание, не ограниченное знаниями, идеями, мыслями, желаниями, эмоциями и предубеждениями, позволяют случиться осознанию, которое есть не что иное, как прямое восприятие чего-либо. Это свободное восприятие без выбора, который всегда проистекает из раздробленности и противоречия. Оно происходит, когда в момент ответа на жизненный вызов не возникает желания. Когда тот или иной объект остаётся для тебя нейтральным, не захватывает тебя, ты не поглощён стремлением к обладанию им. Ещё раз повторюсь, что это возможно лишь в том случае, когда момент встречи с ним не замутнён реакцией удовольствия-страдания, когда в результате контакта с этим объектом не возникло разделения, то есть сравнения и оценки (“хорошо-плохо”, “правильно-не правильно”), когда ты отнёсся к нему не как к средству, а как к цели. Только такой ответ, будучи безличностным, является совершенно адекватным. Только такое видение будет целостным, а не интеллектуальным или эмоциональным. 
 Жизнь интеллектуала или невротика заполнена словами, а потому запутана и несчастна. Целостное видение приглашает в жизнь разум, наполняет её мудростью. Без мудрости не может быть счастья. Мудрость, конечно же, определяется не количеством знаний, накопленных в прошлом, а реальным переживанием настоящего. И когда древние мудрецы утверждали: “Я знаю только то, что я ничего не знаю”, это не было кокетством и даже не столько было выражением несоразмерности соотношения уже познанного к ещё непознанному. Здесь была констатация их состояния незнания, которое означало лишь то, что они умерли по отношению ко всему, что узнали прежде, а потому — свободны в настоящем для того, чтобы встретиться с новым и неизвестным, свободны для того, чтобы учиться. Просто они были настоящие ученики у настоящего учителя по имени Жизнь. 
 Для того, чтобы начать учиться “по жизни” у Жизни, надо научиться быть “пустым сосудом”. Ведь только в пустой сосуд можно влить свежую, живую воду. Сделать это с полным сосудом не позволит тухлая, застоявшаяся вода, которая там уже находится. Когда тебе станет доступным это искусство восприятия, это уменье видеть и слушать, то ты заметишь, что на смену процессу думанья приходит наблюдение, процесс накопления знаний сменяется непосредственным осознанием действительности, то есть живой пульсирующей жизнью со всем, что на самом деле в ней существует. И тогда вопросов “Знать или жить?”, “Казаться или быть?” для тебя больше нет. Всё наносное для тебя потеряно, как и ты потерян для “системы”. С этого мгновенья ты живой! И всё не напрасно!      

Великий утешитель

 Друг мой, ты, наверное, наблюдал, что очень многие люди живут в ожидании: свидания или приезда друга, стабильности или принца (принцессы)... Некоторые из них ждут перемен. Особенно это становится заметным на рубеже веков и тысячелетий. Как правило, эти люди говорят: “Да, наша жизнь (или сознание человечества) должны измениться. Жить дальше, как прежде, нельзя!.. Да, что-то должно произойти. Кто-то придёт и спасёт нас…”. Но возможно ли стать счастливым или разумным за счёт другого? Или разум (то есть целостный ум, любящий ум) придёт, когда старый ум себя исчерпал, полностью обанкротился? Другими словами, “сосуд стал пустым”... 
 “Сосуд пуст” от продуктов ума, от разнообразных программ, внедрённых “системой”. Пуст для наполнения его самой действительностью; для встречи с очень простыми, реальными вещами и фактами, спрятанными за декорациями и муляжами “системы”, но составляющими нашу настоящую жизнь; пуст для того, чтобы стать чувствующей клеточкой в организме мироздания. Опустошить “сосуд” усилием воли или каким-то хитрым трюком ума, конечно же, не удастся. Освобождение сознания от его содержимого — это не стрижка газона, а выкорчёвывание корней и очищение от того, что служит почвой для произрастания сорняка. Это действительная смерть личности.
 Не знаю, может быть, на тебя сегодня слово “смерть” ещё производит устрашающий эффект?.. Но, как бы то ни было, страх этот должен быть осознан, и осознан не через рассуждения и философствование о смерти, а через переживание факта персональной смерти. Собственно говоря, встреча с фактом персональной смерти — это высшая точка душевного кризиса, это начало любой настоящей перемены. Не перейдя этот Рубикон, нельзя измениться. Без этой встречи любое изменение — мнимое, то есть изменение в пределах личности. Путешествие туда неизбежно. Лишь оттуда открываются просторы новой жизни, лишь с этого момента у твоей жизни появляется смысл, как у цветка — аромат.  
 Человек — единственное из известных нам живых существ, сознающее свою смертность. Помнишь, как у поэта: “…Но невидимый автор кончает главу, и недолго нам быть на плаву”. Интеллектуально, логически понять неотвратимость собственной смерти, составляющей необходимое условие жизни, способен всякий школьник. Однако такое понимание хотя и важно, но всё же не сказывается особым образом на самой жизни. Качество жизни и мировосприятия меняется лишь в случае осознания факта персональной смерти. Для того, чтобы такое осознание случилось, необходимо остаться с этим фактом, не убегать от него ни в какую из множества припасённых “системой” иллюзий. Остаться настолько долго, насколько это нужно, как бы мучительно и болезненно это ни было! У каждого свой срок переживания смерти.
 Перед лицом смерти хорошо видна вся ложь твоей жизни, всё наносное, временное, иллюзорное. Только в этом положении от тебя самого, от того, кем ты являешься в действительности, прекрасно отделяется личина. Собственно говоря, ложь является связующим раствором, своего рода цементом, который скрепляет всё содержание, все составные части личности. Уходит из твоей жизни ложь (на всех уровнях — поверхностных и глубинных), и личность разваливается, как карточный домик.
 Смерть обеспечивает человеку встречу с правдой его существования. Вот он, момент истины, пробуждающий ото сна ушат холодной воды! Вот тебе водное крещение, а скоро будет и огненное!.. Открывшаяся правда обычно потрясает все основы человеческого существа, поднимает градус накала чувств и эмоций до “точки кипения”. Вслед за этим, если не возникло ничем не замутненного целостного стремления измениться, в сознание, как правило, совсем незаметно проникает желание истребить, или прикрыть всю обнажившуюся было правду. Это “система” включает программу реанимации и постепенной реабилитации личности, у которой эта правда отнимает жизнь и стоит, словно кость, поперёк горла. Между этим моментом истины (если он, конечно, принят, а не отвергнут) и фактом религиозной трансформации нет ничего, кроме глубинного покаяния, призванного пройтись очищающим огнём по всей твоей лжи и заблуждениям, полностью искоренить их из взаимоотношений. 
 И ложь, и заблуждения являются невежеством. А отличается одно от другого тем, что лжёт человек, сознательно преследуя свою выгоду, а заблуждаться может вполне искренне и бескорыстно. Все заблуждения основаны на знании. Невежество и незнание — разные вещи. Незнание не несёт в себе изначально зла (впрочем, как и добра), пагубно лишь заблуждение. Ложь и заблуждения являются неправдой и нужны человеку всегда, пока есть процесс становления личности.
 Ложь свидетельствует о наличии двойственности в человеке. Он прибегает к самообману и обману других для того, чтобы соответствовать чему-то, казаться кем-то, скрыть что-то или принять какую-то позу. Каждая личность и вся “система” в целом шиты белыми нитками лжи. Прекращая лгать, ты высвобождаешь огромное количество жизненной энергии (в том числе и для того, чтобы увидеть свои заблуждения). По сути дела, ты перестаёшь таскать на себе своего двойника, своё ложное “Я”. Чем больше ты свободен ото лжи, чем меньше перед твоим взором образов и представлений, тем яснее твой взор, тем ближе ты к действительности.
 Проще всего солгать на словах, гораздо сложнее — в действии. Благо, большинство людей научились не верить одним лишь словам. В речах так легко смешать правду с ложью!.. Невозможно совершенно перестать лгать на словах, не искоренив двойственность, а вместе с ней  и бесконечные противоречия твоей жизни. Словесная ложь является всего лишь следствием, результатом фрагментарной, противоречивой жизни (однако это не означает, что не надо учиться говорить правду и не лгать на словах; делать это в повседневной жизни необходимо, особенно в так называемых мелочах). Пока для тебя существует стандарт, шаблон, идеал, стереотип, пока ты придаёшь им значимость и стремишься соответствовать, подчиняться им, ты будешь лгать, даже оставаясь в молчании.
 Противоречия между мыслями, словами и делами есть ложь; прерывание собственных мыслей, чувств, эмоций, желаний, слов, действий в угоду чему-то другому есть ложь; всякий импульс к оправданию себя или осуждению другого есть ложь и т. д. Одним словом, лгать — это значит не быть самим собой в любых проявлениях жизни. Все многочисленные программы “системы” легко укладываются в один ряд — способы бегства от себя или, иначе, способы не быть самим собой. Именно из них сформирована личность.
 У любой лжи или заблуждения есть много противоположностей, но каждая из них является неправдой. Истина же всегда одна. Она не является противоположностью неправды. Истина заключается в отсутствии лжи, а говоря практически — в осознании всяческой неправды. Она не может быть статичной или зафиксированной, любая фиксация истины превращает её в ложь. Поэтому придти к ней тем или иным проторенным путём нельзя. Как говорил один Великий учитель: “Истина — это страна без дорог”. Точно так же бесполезно искать истину, а найти её невозможно. Тот, кто нашёл истину в результате поиска, тот нашёл знания. Истина не вовне и состоит она  не в словесных формулах и ни в каком ином обретении, а скорее — в потере. Истина — это состояние души, потерявшей двойственность. 
 Эта потеря приходит с видением всего старого и ложного, чем была наполнена твоя жизнь, и приносит качество пустоты. Пустота эта и есть момент истины. В этот момент нет проблем, нет  желаний, нет вопросов, нет искажений, мешающих увидеть “систему” в действии, а значит — освободиться от неё. Когда он приходит, ты можешь либо остаться в нём (и тогда истина сама изменит твою жизнь), либо убежать от истины множеством различных способов. Один из них — это начать эксплуатировать истину, повторять её. Этим самым ты превращаешь истину в образ, то есть в её суррогат, заменяешь истину словом, символом, которые щекочут твои чувства, но лишают тебя непосредственного переживания истины. А без него невозможна религиозная трансформация. Ум, привыкший к повторению, ритуалу, нечувствителен к действительности. Тем самым ты убиваешь в себе истину и отрекаешься от неё.   
 Ты, наверное, помнишь, как один Великий учитель сказал: “И познаете истину, и истина сделает вас свободными”. Конечно же, освобождает именно истина, а не что-то другое, в том числе — и не желание стать свободным. Однако без глубокого, искреннего и безальтернативного стремления не просто почувствовать себя посвободнее, а жить абсолютно свободно, истина не заполнит всю твою жизнь. Без страстного устремления впустить в свою жизнь свет истины в ней будут оставаться тёмные уголки. Эти тёмные уголки означают, что тебе есть что в них прятать, что те удовольствия, те желания, те маски, которые в них хоронятся, тебе дороги и через них будет протекать дальнейшее становление твоей личности. И всё, что там водится, будет проникать в твои взаимоотношения и реализовывать тебя как личность, то есть уводить тебя от себя. 
 Именно в этой темной зоне обитает и пугало смерти, созданное мыслью, из этого “сна разума” рождаются все твои “чудовища”. Смерть и страх всегда шествуют в обнимку до тех пор, пока есть желание оставить неведомое во тьме. Собственно говоря, смерть в данном случае — это лишь наиболее яркий символ неведомого, а большинство людей боятся как раз неизвестности, причём не столько после смерти, сколько при жизни, то есть боятся самой жизни. Под самой жизнью здесь имеется в виду подлинная жизнь, не отделённая от смерти, а значит — не отделённая личностными желаниями, основанными на “иллюзии отдельного существования”, от Бога и Творения. Чем более ты отдался такой жизни, чем более соединился с волей Бога, тем менее страшна для тебя смерть. Ведь то, чем ты живёшь, неуничтожимо. Для религиозного человека умерло всё, что могло умереть (кроме его тела), поэтому смерти для него больше нет. Бояться или сопротивляться физической смерти так же нелепо, как и желать её. Она придёт, когда плод созреет, точно так, как созревает плод в материнской утробе для выхода на свет божий, то есть для новой перемены. Религиозный человек одной смертью (психологической) попирает другую (физическую), которая является в этом случае элементарным биологическим изменением… Страх смерти — это всего лишь свидетельство не подлинности жизни, её ошибочности.   
 Великий учитель говорил: “Вы боитесь смерти, потому что хотите её отсрочить. Мы отделили жизнь от умирания, и этот интервал между жизнью и умиранием есть страх. Этот интервал, это время создано страхом… Смерть всегда рядом — наблюдает и ждёт. Лишь тот, кто умирает ежечасно, преодолевает смерть. Умирать — означает любить. Красота любви — не в воспоминаниях и не в образах будущего. У любви нет ни прошлого, ни будущего… Любовь с её страстью за пределами общества, частью которого являетесь вы. Умрите, и любовь с вами… Свобода от известного — есть смерть. И только тогда вы живёте”.
 Научиться умирать ежедневно, ежечасно — это значит научиться не цепляться ни за что. Наблюдение, прямое восприятие ничему (какое бы приятное или неприятное оно ни было) не позволяет пустить в твоей душе корни. Так научиться умирать — это также научиться оканчивать. Каждые завершённые чувство, мысль, желание, слово, действие не оставляют за собой следа в виде возможных причин и будущих следствий. Отсутствие этих следов и корней разгоняет туман и прекращает путаницу, за которыми — ясность, или другими словами — истина. 
 Ещё раз повторю, что речь здесь идёт не о физической, а о психологической смерти. Собственно говоря, они очень похожи, так как и в том, и в другом случае несут в себе перемену, при которой умирает личность с её “иллюзией отдельного существования”. Одна освобождает от всякого рода страданий, другая — только от психологических. Как говорил один Учитель: “Не все мы умрём, но все изменимся”. Психологическая смерть оставляет тебя в живых, предоставляя безграничные жизненные возможности, главная из которых — прожить остаток жизни в любви. Любовь не в твоей власти и не во власти “системы”, она не может быть предметом обладания (желание удержать любовь является элементарной жадностью и исходит из личности). Но эта энергия всегда рядом, и как только ты действительно чист, честен и открыт для того, чтобы принять её, она нисходит на тебя. Это тот Дух истины, о котором возвещал один Великий учитель. Он его называл Утешителем, Духом “истины, которого мир не может принять, потому что не видит его и не знает его”; Духом Святым, “которого пошлёт Отец” и который “наставит вас на всякую истину”. 
 По аналогии с традиционными верованиями, которые непременно давали утешение, он называл его Утешителем. Но утешение это не имеет ничего общего с утешением, в котором нуждаются те, кто преисполнен страха или надежды. Это утешение беспощадной честности, не оставляющей камня на камне от личности; утешение полной беззащитности, не ищущей больше убежища; утешение беззаветной любви к истине, не взыскующей никакой награды, а лишь только от того, что она — истина. Этот Великий утешитель полностью избавляет от психологических страданий. Это тот Дух, который даёт ощущение, позволяющее тебе прямо, спокойно и смиренно сказать: “Нет религии выше истины”, “На одну её можно положиться”. Это ощущение необычайной лёгкости и счастья, свидетельствующее о конце бремени. И спутать его ни с чем другим нельзя!..
 Это последнее письмо к тебе. Больше писем не будет. Мы прощаемся. Дальше действовать будешь ты сам. Но я должен сказать тебе о том, что эти письма для меня значили очень много. В какой-то момент я осознал, что писал их в первую очередь для себя, нежели для тебя, хотя допускаю, что ты можешь с этим и не согласиться. Тем не менее, спасибо тебе за внимание, за твои отклики, искренние движения души (пусть только воображаемые мною). Я же должен подчиниться закону, который сам издал. Твое невидимое присутствие помогло понять мне это.
 Ты же не унывай, а сохраняй весёлость духа. Помни, мой юный друг, что трудно только первые сто лет, дальше будет легче. И напоследок… То, что писалось в этом письме по поводу смерти и изменения, относится не только к тебе, но и глобально ко всем нам, ко всему человечеству и ко всему Творению. Если не изменимся, то умрём. Альтернатива пока есть, как и есть дорога жизни.