ВОЗМЕЩЕНИЕ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА
ОГЛАВЛЕНИЕ 
  
ВВЕДЕНИЕ	 
ГЛАВА 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ О КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА ПО ДЕЙСТВУЮЩЕМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИИ	 
§ 1.1 Категория морального вреда в российском законодательстве	 
§ 1.2 Основания, порядок и способы компенсации морального вреда	 
§ 1.3 Сроки и исковая давность	 
ГЛАВА 2. ПРОБЛЕМЫ КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА	 
§ 2.1 Определение размера компенсации морального вреда	 
§ 2.2 Проблема компенсации морального вреда юридическому лицу	 
§ 2.3 Переход и зачет права на компенсацию	 
ГЛАВА 3. ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ОТДЕЛЬНЫХ СЛУЧАЕВ ВОЗМЕЩЕНИЯ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА	 
§ 3.1 Диффамация	 
§ 3.2 Возмещение морального вреда незаконно привлеченным к уголовной ответственности	 
§ 3.3 Компенсация морального вреда в Европейском суде по правам человека	 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ	 
Список использованных источников	 
ВВЕДЕНИЕ 
Одним из способов защиты гражданских прав выступает возмещение морального вреда. Именно этот способ защиты гражданских прав является предметом изучения дипломной работы. 
Данный способ защиты состоит в возложении на нарушителя обязанности по выплате потерпевшему денежной компенсации за физические или нравственные страдания, которые тот испытывает в связи с нарушением его прав. 
Целью дипломной работы является анализ института возмещения (компенсация) морального вреда в российском гражданском праве с рассмотрением его положительных сторон и недостатков. В соответствии с указанной целью можно определить следующие задачи дипломной работы. 
Во-первых, необходимо рассмотреть сущность института компенсации (возмещения) морального вреда в российском законодательстве. Во-вторых, следует определить основные характеристики данного института, включая основания, порядок и способы компенсации морального вреда. В-третьих, важно рассмотреть основные проблемы компенсации морального вреда и наметить пути их решения. И наконец обратить внимание на особенности правового регулирования отдельных случаев возмещения морального вреда. 
Цель и задачи работы определяются её структурой. Дипломная работа состоит из трех логически связанных между собой глав, введения и заключения. Все главы разделены на параграфы, позволяющие акцентировать внимание на отдельных проблемах в рамках одного вопроса. В первой главе дипломной работы раскрывается и анализируется содержание института компенсации морального вреда. При этом определяются сущность категории “морального вреда”, основания, порядок и способы компенсации морального вреда, а также сроки и исковая давность. Важной частью дипломной работы является вторая глава, в которой рассматриваются некоторые проблемы компенсации морального вреда. Первый параграф данной главы посвящен определению размера компенсационных выплат. Этот вопрос окончательно не урегулирован законодательством, поэтому на практике он порождает массу проблем. Некоторые пути их решения предлагаются в данном параграфе. Дискуссионным остается вопрос компенсации морального вреда юридическому лицу, поэтому второй параграф указанной главы посвящен анализу этой проблемы. В третьем параграфе рассматриваются проблемы возможности перехода и зачета права на компенсацию. Полагаю, что эти вопросы недостаточно рассмотрены в литературе и требуют более глубокого анализа и четкого разъяснения. В третьей главе особое внимание уделяется вопросам компенсации морального вреда при защите чести и достоинства граждан, а также проблеме применения данного института в случаях незаконного осуждения граждан и незаконного привлечения их к уголовной ответственности. Кроме того рассмотрены практические особенности использования документов и практики Европейского суда по правам человека применительно к нашей действительности. 
Следует отметить, что источниковая база по проблемам компенсации морального вреда является весьма ограниченной. В связи с этим каждый источник имеет особую ценность. В дипломной работе используются следующие виды источников: нормативно-правовые акты ( причем как действующие, так и прекратившие свое действие ), постановления Пленума Верховного Суда РФ, комментарии к Гражданскому кодексу РФ, судебная практика, публикации в юридических изданиях, а также учебная литература. Важное место среди источников занимают нормативно- правовые акты. Это, прежде всего, действующий ГК РФ, ФЗ “О защите прав потребителей”, ФЗ “О статусе военнослужащих”, Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик” и ряд других. Непосредственно к нормативно-правовым актам примыкают постановления Пленума Верховного Суда РФ, а также комментарии к ГК РФ. Здесь особо следует выделить постановление Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994.(с изменениями от 25 октября 1996 г. и от 15 января 1998 г.) “О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда”. 
В дипломной работе широко используются аналитические научные статьи, посвященные проблемам возмещения морального вреда. Глубиной анализа отличаются статьи А. Эрделевского “ Моральный вред: соотношение с другими видами вреда”, “ Критерии и метод оценки размера компенсации морального вреда”, Т. Левиновой “ Возмещение морального вреда незаконно привлеченным к уголовной ответственности”. Данные источники позволяют глубоко раскрыть сущность института компенсации морального вреда в российском законодательстве, выявить его положительные стороны. А также определить недостатки. 
Полезным источником выступает судебная практика, позволяющая определить основные проблемы компенсации морального вреда и наметить пути их решения. 
Таким образом, используя все указанные источники, можно дать много аспектный анализ института компенсации морального вреда в российском гражданском законодательстве, определив его плюсы и минусы и пути дальнейшего совершенствования. 
ГЛАВА 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ О КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА ПО ДЕЙСТВУЮЩЕМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИИ 
§ 1.1 Категория морального вреда в российском законодательстве 
С начала 90-х годов российское законодательство пополнилось принципиально новым правовым институтом-компенсацией за нанесенный моральный вред. 
Впервые право гражданина на возмещение морального вреда было установлено в 1990 году в Законе СССР от 12 июня 1990г. “О печати и других средствах массовой информации”. 
В качестве общеправовой нормы, возмещение в материальной форме за причиненный гражданину моральный вред (физические или нравственные страдания), появилось в российском законодательстве с 3 августа 1992г. - даты введения в действие на территории России Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991г. Возмещение морального вреда предусматривается ст. 131 указанных Основ, которая сохраняет свою силу и в настоящее время. Однако её нормы теперь фактически “перекрыты” положениями, содержащимися в статьях 151, 1099-1101 ГК РФ. В ст. 131 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик впервые была предпринята попытка определить понятие морального вреда, а также закрепить условия и способы его возмещения. Моральный вред в ст. 131 Основ был определен как причинение гражданину физических или нравственных страданий. Что же касается условий возмещения морального вреда, то в качестве таковых предусмотрены противоправность действий, причинивших вред, и вина причинителя вреда. Предусмотрено, что моральный вред возмещается в денежной или иной материальной форме и в размере, определяемых судом, причем независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. О возмещении вреда речь шла и в ст. 7 Основ, причем в ней предусматривалось возмещение морального вреда, причиненного не только гражданину, но и юридическому лицу в случае распространения сведений, порочащих их честь, достоинство деловую репутацию. Возмещение морального вреда предусматривалось независимо от того, причинен ли этот вред посягательством на личное неимущественное право или на имущественное право потерпевшего лица. 
Эти правила действовали до 1 января 1995 года. С этой даты на смену им пришли нормы о моральном вреде и его возмещении, зафиксированные в ГК РФ. Статья 151 ГК РФ определяет моральный вред по существу так, как и Основы гражданского законодательства 1991г. союза СССР и республик, а именно как причинение гражданину физических или нравственных страданий. Наряду с этим законодатель по-разному подходит к случаям причинения морального вреда. Если моральный вред причинен гражданину посягательством на принадлежащее ему нематериальное благо, то он, при наличии предусмотренных законом условий, возмещается независимо от того, предусмотрено ли такое возмещение специальным законом или нет. В указанных случаях достаточным основанием для возмещения вреда служит ст. 151 ГК РФ. А вот если моральный вред причинен посягательством на какое-либо материальное благо, которое находит своё выражение в имущественном праве, то он подлежит возмещению лишь тогда, когда существует специальный закон, такое возмещение предусматривающий. 
Развернутое определение понятия “моральный вред” дал Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 20 декабря 1994г. № 10: “Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда”. Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т д.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности), либо нарушающими имущественные права гражданина”. 
Для более глубокого понимания сущности и содержания морального вреда необходимо уяснить смысл такого психического явления, как страдание. В толковом словаре русского языка страдание определяется как “физическая или нравственная боль, мучение”, а боль в свою очередь, связывается, с “ощущением страдания”. Таким образом, и боль, и страдания неразрывно связаны между собой. 
Характерными признаками страдания, которые, в частности, могут быть установлены и использованы в суде, являются следующие: поведенческие признаки и психическое состояние человека. Страдающий человек внешне выглядит печальным, отрешенным от происходящих событий, он испытывает одиночество, изолированность, особенно от тех, кто заботится о нем. Чувствует себя неудачником, несчастным, потерпевшим поражение, неспособным к достижению прежних успехов. Уныния, упадок духа, мысли о своей профессиональной некомпетентности, об утрате смысла жизни все чаще посещают его. Понижается и общий физический тонус. Появляются сопутствующие этому различного рода функциональные расстройства, нарушаются сон, аппетит. Различают две разновидности страданий: страдания нравственные и страдания физические. Вместе с тем, понятие “нравственность” и производное от него прилагательное “нравственный” имеют несколько смысловых оттенков. Прежде всего, нравственность - это правила, определяющие поведение человека в обществе, но кроме этого в понятие нравственности вкладываются “духовные, душевные качества, необходимые человеку в обществе, а также выполнение этих правил поведения”. Наконец, понятие “нравственный” употребляется не только по отношению к человеку, соблюдающему требования нравственности, но и как прилагательное, характеризующее то или иное явление, “относящееся к внутренней, духовной жизни человека”. 
С этой точки зрения нравственные или душевные страдания человека напрямую связаны с его глубинными личностными структурами, которые подвергаются посягательству, что и вызывает у него столь сильную ответную эмоциональную реакцию в виде отрицательных переживаний, называемых страданиями. 
Поскольку с помощью понятий “личность”, “личностный” раскрывается включенность человека в общественные отношения, его положение в обществе, есть все основания утверждать,, что источником нравственных страданий субъекта являются, прежде всего, посягательства на его социальный статус, честь и достоинство, личные убеждения (если они, разумеется, не носят антиобщественный, противоправный характер), на его самооценку, сложившуюся систему его межличностных отношений. 
Все это, безусловно, связано с правами человека и его свободами, гарантированными Конституцией РФ. Поэтому посягательства на его неприкосновенность, свободу, мировоззрение, ценностные ориентации, то есть на все-то, что позволяет ему быть, оставаться личностью в обществе могут, на мой взгляд, вызвать нравственные (душевные) страдания. Например, принудительное лишение глубоко верующего человека возможности участия в отправлении тех или иных религиозных обрядов, принуждение его к выполнению действий, противоречащих его религиозным взглядам, несомненно посягают на его мировоззрение, ценностные ориентации, личностные установки, совесть и вследствие этого не могут не вызывать у него неприятных переживаний в виде нравственных страданий. Лица, виновные в этом, представляется, должны по закону компенсировать ему причиненный своими противоправными действиями моральный вред. 
Как подчеркнул Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 20 декабря 1994г.: “Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.”. Хотя Верховный Суд не дал общего определения страданий, из приведенного текста следует, что суд раскрывает содержания одного из видов морального вреда - нравственных страданий. Что касается физических страданий (второго вида страданий), то они (в отличие от нравственных страданий), связаны с причинением человеку физической боли, мучений, всегда сопутствующих нанесению телесных повреждений, различного рода увечий, истязаний, заражению какой- либо инфекцией, заболеванию, которое может быть результатом, в том числе и перенесенных нравственных страданий. 
Указывая, что моральный вред может заключаться в переживаниях в связи с болью, либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, Верховный Суд РФ, таким образом, допускает возможность компенсации вторичного морального вреда. Например, если в результате распространения не соответствующих действительности порочащих сведений лицо испытывает переживания (нравственные страдания), переносит в результате этого гипертонический криз с болевыми ощущениями (физические страдания), испытывает переживания и по этому поводу вторичные нравственные страдания, то нет оснований не признать совокупным моральный вред, находящийся в причинной связи с противоправным деянием в виде распространения не соответствующих действительности сведений. 
Следует отметить, что понятие “физические страдания” не совпадает по своему содержанию с понятием “физический вред” или “вред здоровью”. Физические страдания - это одна из форм морального вреда, в том его виде, как он определен в российском законодательстве (ст. 151 ГК РФ). В то же время физический вред, который целесообразнее было бы называть органическим вредом, представляет собой любые негативные изменения в организме человека. Физический (органический) вред - это вред материализованный; негативные изменения происходят в организме под влиянием определенных внешних воздействий. Эти изменения в свою очередь приводят или могут привести к изменениям в состоянии психического благополучия и (или) в имущественной сфере личности. Негативные изменения в состоянии психологического благополучия могут выражаться в обоего рода страданиях (моральный вред), а негативные изменения в имущественной сфере - в расходах, связанных с компенсацией недостатков в организме потерпевшего, и утрате дохода (имущественный вред). Следовательно, любой органический вред в целях его возмещения распадается на моральный и имущественный. 
Например, гражданин получает увечье в результате ДТП. Увечье, т.е. повреждение организма, представляет собой органический вред. Он вызывает физические страдания у потерпевшего в момент причинения увечья и в процессе последующего лечения. Одновременно осознание своей неполноценности, невозможности вести равноценную прежнюю жизнь, утрата работы заставляют его переживать нравственные страдания. В совокупности нравственные и физические страдания составляют моральный вред, который при наличии других необходимых условий должен быть в соответствии со ст. 151 ГК РФ компенсирован в денежной форме. Чтобы поддерживать свое существование и вести достойный образ жизни, потерпевший обращается за такими платными услугами, к каким вынуждает его полученное увечье, и совершает иные, связанные с этим состоянием расходы. Пользуясь терминологией ст. 15 ГК РФ, он несет расходы для восстановления своего нарушенного права на полноценную и достойную человека жизнь. Такие расходы составляют реальный ущерб потерпевшего. Теряя прежнюю работу, он теряет прежний доход (упускает выгоду), который не утратил бы, если бы его здоровье не было нарушено. В целом он несет убытки, которые подлежат возмещению в полном объеме. Этот пример показывает, что органический вред можно возместить путем возмещения морального и имущественного вреда, вызванных повреждением организма. Основная трудность такого разграничения состоит в единстве формы компенсации морального вреда и возмещении имущественного вреда, так как деньги являются универсальным имущественным эквивалентном. Очевидно, при разграничении возмещения органического вреда и компенсации морального вреда следует исходить из того, что опосредованное через возмещение имущественного вреда, возмещение органического вреда направлено на устранение или сглаживание переживаний и страданий, связанных с причинением вреда организму человека. 
Поскольку, как было отмечено выше, моральный вред находит выражение в негативных психических реакциях потерпевшего, правильнее было бы использовать понятие “психический вред”. 
Обратимся к ст. 150 ГК РФ. В этой норме законодатель устанавливает принцип неотчуждаемости и непередаваемости иным способом личных неимущественных прав и других нематериальных благ и предусматривает возможность их защиты. Из текста п. 1 ст. 150 ГК РФ следует, что законодатель считает личные неимущественные права - одним из видов нематериальных благ. Так, в открытый перечень этих прав включены: право свободного передвижения; право выбора места пребывания, жительства; право на имя; право авторства; в качестве нематериальных благ - жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна. В этой же норме законодатель говорит об осуществлении и защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ. Очевидно, что термин “осуществления” применим только к личным неимущественным правам как разновидности нематериальных благ: можно осуществить, реализовать путем соответствующего поведения право, но вряд ли возможно “осуществить благо”. Поэтому законодатель делает акцент именно на защите этих благ. 
Нас же в данном случае интересует, какой смысл законодатель вкладывает в термин “нематериальный” применительно к благам, защите которых посвящена глава 8 ГК РФ. Дело в том, что, например, такие блага, как жизнь и здоровье неразрывно связано с состоянием организма человека, с самим его существованием как объекта материального мира. Можно сказать, что существование организма человека есть жизнь, а его нормальное, биологически благополучное состояние - здоровье. Сравнительный анализ п.п. 1 и 2 ст. 150 ГК РФ позволяет сделать вывод, что под нематериальными благами законодатель понимает неимущественные блага, т.е. блага, не имеющие имущественного содержания. Так, если в п. 1 ст. 150 ГК РФ среди нематериальных благ упоминаются личные неимущественные права, то в п. 2 той же статьи законодатель называет их нематериальными правами (“...из существа нарушенного нематериального права...”). Поэтому вполне естественно сделать вывод, что понятие “нематериальные блага” в смысле ст. 150 ГК РФ тождественно понятию “неимущественные блага”. Именно так мы будем называть их в дальнейшем для придания более точного смысла применяемой терминологии. 
Наиболее исчерпывающее подразделение вреда по видам - подразделение его на имущественный и неимущественный вред. Как соотносится с этими видами вреда моральный вред? По этому вопросу существует две позиции. Согласно первой позиции, моральный вред является (может явиться) одним из последствий причинения любого из обоих видов вреда. Так, по мнению А.М. Эрделевского, принимая во внимание применяемую российским законодателем терминологию, возможно, было бы включение и морального вреда в состав неимущественного вреда, если учесть, что отсутствие страданий - это состояние психического благополучия, и, в принципе, нет оснований не отнести психическое благополучие личности к числу нематериальных благ. Однако умаление психического благополучия личности, в отличие от умаления других видов благ, всегда вторично - оно является последствием причинения вреда другим благам, как неимущественным, так и имущественным. Другое дело, что правовую защиту путем компенсации морального вреда в качестве общего правила, российский законодатель установил лишь для случаев, когда страдания являются последствием противоправного нарушения неимущественных прав или умаления других неимущественных благ. 
Таким образом, делает вывод ученый, безоговорочное отнесение психического благополучия к числу нематериальных благ в смысле ст. 150 ГК РФ означало бы выхолащивание ограничений, установленных в отношении возникновения права на компенсацию морального вреда в ст. 151 ГК РФ - ведь выражающееся в страданиях нарушение психического благополучия личности возникает и в случае нарушения имущественных прав. Однако, по его мнению, если относить, психическое благополучие к числу нематериальных благ, то для их защиты путем компенсации морального вреда ст. 151 ГК РФ ограничений не предусматривает. Следовательно, во всех случаях нарушений имущественных прав возможность их защиты путем компенсации причиненных правонарушением страданий, должна быть специально предусмотрена законом. Таким образом, введение психического благополучия в состав нематериальных благ в смысле ст. 150 ГК в качестве полноправного и самостоятельного блага приводило бы к явному противоречию. Поэтому А.М. Эрделевский утверждает, что психическое благополучие личности следуем считать особым (в вышеуказанном смысле) неимущественным благом и соответственно относить моральный вред к особой категории вреда, могущего существовать не самостоятельно, а лишь в качестве последствия причинения как неимущественного, так и имущественного вреда. 
Существует и другой подход к решению данного вопроса, на мой взгляд, менее соответствующий действующему законодательству. Согласно этого подхода, в подавляющем большинстве случаев деяния, нарушающие имущественные права гражданина, одновременно являются и посягательством на его неимущественные права, прежде всего, на психическое благополучие. Следовательно, моральный вред, явившийся следствием противоправного посягательства на такие неимущественные права, должен компенсироваться в денежной форме на основании положений ст. 151, 1099. ГК РФ. 
Как видно, данная позиция трактует моральный вред более широко, считая его неимущественным видом вреда. Полагаю, что первая позиция более точно отражает концепцию компенсации морального вреда, заложенную в ст. 151, 1099 ГК РФ. 
§ 1.2 Основания, порядок и способы компенсации морального вреда 
Общая норма, устанавливающая случаи, порядок и способы компенсации морального вреда, содержится в статье 151 ГК РФ. Детальное же регулирование этих вопросов предусмотрено статьями 1099, 1100 и 1101 ГК РФ. Компенсация морального вреда по общему правилу допускается при наличии вины причинителя. Вместе с тем в ст. 1100 ГК предусмотрены три случая, когда моральный вред компенсируется независимо от вины: 
-причинение вреда жизни и здоровью граждан источником повышенной опасности (например, в результате наезда автомобиля); 
-причинения вреда гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключение под стражу или подписку о невыезде; 
-незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ; 
-причинение вреда в связи с посягательством на честь, достоинство и деловую репутацию гражданина. Допускается установление законом и иных случаев компенсации морального вреда независимо от вины причинителя. 
Моральный вред компенсируется лишь при подтверждении факта причинения потерпевшему нравственных или физических страданий. Обязанность доказывания, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, лежит на самом потерпевшем. При нарушении имущественных прав граждан компенсация морального вреда допускается лишь в случаях, предусмотренных законом. В настоящее время возможность такой компенсации предусматривается только двумя законами. 
В соответствии со ст. 15 Закона РФ от 7 февраля 1992г. “О защите прав потребителей” (с последующими изменениями и дополнениями) моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителям (исполнителям, продавцам) или организацией, выполняющей функции изготовителя (продавца) на основании договора с ним, прав потребителя, предусмотренных российскими законами и правовыми актами, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер возмещения вреда определяется судом. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от возмещения имущественного вреда и понесенных потребителем убытков. Закон о защите прав потребителей имеет достаточно широкую сферу применения. Он применяется к отношениям, возникающим из договоров: розничной купли-продажи; аренды, включая прокат; найма жилого помещения, в том числе социального найма; в части выполнения работ, оказания услуг по обеспечению надлежащей эксплуатации жилого дома, в котором находится данное жилое помещение; по предоставлению или обеспечению предоставления нанимателю необходимых коммунальных услуг; проведению текущего ремонта общего имущества много—квартирного дома и устройства для оказания коммунальных услуг; подряда (бытового, строительного, подряда на выполнение проектных и изыскательных работ, на техническое обслуживание); перевозки граждан, их багажа и грузов; на оказание финансовых услуг, направленных на удовлетворение личных (бытовых) нужд граждан, и других договоров, направленных на удовлетворение личных (бытовых) нужд граждан, не связанных с извлечением прибыли (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994г. “О практике рассмотрения судами дел о защите прав потребителей”). 
Другим нормативным актом, предусматривающим денежную компенсацию морального вреда при нарушении имущественных прав граждан, является Закон РФ от 22 апреля 1993г. “О статусе военнослужащих”. Ч. 5 ст. 18 этого Закона содержит норму, согласно которой государство гарантирует военнослужащим возмещение морального и материального ущерба, причиненного противоправными действиями должностных лиц органов государственной власти и управления, предприятий, учреждений, организаций и общественных объединений, а также других лиц в результате: незаконного привлечения к уголовной или иной ответственности; незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу; незаконного осуждения; незаконного снижения в должности или воинском звании; несоблюдения условий контракта; незаконного лишения прав и льгот. Следовательно, военнослужащие вправе выдвигать требования о компенсации морального вреда, в частности, при несоблюдении условий контракта и незаконном лишении прав и льгот, т.е. в случаях причинения имущественного вреда. 
Названными законами охватывается, конечно, крайне малая часть деяний, связанных с посягательством на имущественные права граждан. Вместе с тем нельзя отрицать наличие серьезных душевных страданий у человека, которому причинен какой-либо имущественный ущерб. Зачастую они оказываются намного более серьезными по сравнению с переживаниями, возникшими от посягательства на нематериальные блага личности. Это выражается, в частности, в физических страданиях при невозможности обеспечить удовлетворение зачастую даже первичных потребностей, а также и в нравственных страданиях в результате осознания невозможности воспользоваться провозглашенными правами при отсутствии материальных средств, ограничении своей свободы, понимании даже формального неравноправия, ощущении незащищенности себя и своей семьи. 
На проблему взаимосвязи права собственности гражданина и его неимущественных прав можно взглянуть и под иным углом зрения. Как известно, в соответствии с положениями ст. 150 ГК РФ право на здоровье однозначно отнесено к неимущественным правам личности. Определенный интерес представляет сам термин “здоровье”. Всемирная организация здравоохранения, например, определяет его так: “Здоровье - это состояние полного социального, психического и физического благополучия”. Из этого следует, что к посягательствам на здоровье можно отнести не только действия, нарушающие анатомическую целостность человека, но и деяния, нарушающие его социальное и психическое благополучие. 
Совершенно очевидно, что, посягая на собственность гражданина (с прямым умыслом), преступник одновременно посягает (с косвенным умыслом) и на психическое благополучие потерпевшего, т.е. на его здоровье, являющееся неимущественным благом личности. Следовательно, если потерпевший от правонарушения против собственности сможет доказать, что причиненный ему имущественный ущерб серьезнейшим образом отразился и на его психическом благополучии, то, думается, нет никаких оснований для отказа в компенсации причиненного ему морального вреда. 
В этой связи уже далеко не бесспорной представляется точка зрения А.М. Эрделевского, полагающего, что безоговорочное отнесение психического благополучия к числу нематериальных благ в смысле ст. 150 ГК РФ означало бы выхолащивание ограничений, установленных в отношении возникновения права на компенсацию морального вреда в ст. 151 ГК РФ. Во-первых, как следует из вышеприведенного определения понятия “здоровья”, психическое благополучие является его неотъемлемым элементом. Здоровье же, в свою очередь, безоговорочно относится к неимущественным благам личности ст. 150 ГК. Во-вторых, в ст. 51 ГК установлены ограничения для имущественных прав, в то время как в данном случае речь идет о компенсации морального вреда, причиненного посягательством на неимущественное благо “здоровье”, которое лишь самым тесным образом связано с правом на имущество. Таким образом, думается, что граждане, пострадавшие от преступлений против их собственности, при обосновании своих исковых требований о компенсации причиненного им морального вреда могут просить возместить нравственные страдания, причиненные посягательством не на само имущество (такой вред согласно положениям ст. 151, 1099 ГК РФ не подлежит компенсации), а психическое благополучие связанное с обладанием этим имуществом. 
Компенсировать моральный ущерб гражданин может, обратившись в суд, который определяет размер этого ущерба. С введением в действие нового ГК, то есть с 1 января 1995 года моральный вред компенсируется только в денежной форме (п.1 ст. 1101 ГК РФ). Но по отношениям, возникшим после 3 августа 1992г. до начала, 1995г., компенсация определяется судом в денежной или иной материальной форме. То есть путем предоставления потерпевшему квартиры, машины или другого имущества. 
Моральный вред компенсируется независимо от возмещения имущественного вреда, то есть как наряду с ним, так и самостоятельно. Причем делается это на основании представленных истцом доказательств. 
При обращении в суд кроме составления искового заявления, предоставления документов, подтверждающих причинение вреда, необходимо заплатить госпошлину. Как неоднократно отмечалось в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, несмотря на то, что компенсация морального вреда присуждается в денежной форме, иск о компенсации морального вреда относится к искам неимущественного характера, поэтому, независимо от размера компенсации, указанного истцам в исковом заявлении, государственная пошлина оплачивается по ставке, установленной Законом о государственной пошлине для исковых заявлений неимущественного характера. В настоящее время этот размер для граждан составляет 10% от минимального размера оплаты труда, установленного законом на момент подачи искового заявления. 
В некоторых предусмотренных законом случаях истец вообще освобождается от уплаты государственной пошлины. Это возможно, в частности, если требование о компенсации морального вреда вытекает из трудовых правоотношений; по искам о компенсации морального вреда, причиненного нарушением неимущественных прав авторов произведений науки, литературы и искусства, изобретений, полезных моделей, промышленных образов; по искам о компенсации морального вреда, причиненного увечьем или иным повреждениям здоровья, а также смертью кормильца; по искам, вытекающим из нарушений прав потребителей. 
§ 1.3 Сроки и исковая давность 
Возможность компенсации морального вреда напрямую зависит и от сроков. В этой связи следует рассмотреть проблему применения к требованиям о компенсации морального вреда института исковой давности. 
Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении №10 от 20 декабря 1994г. отметил, что “на требования о компенсации морального вреда исковая давность не распространяется, поскольку они вытекают из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ”. Основываясь на положениях п.2 ст. 43 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик по правоотношениям, возникшим после 3 августа 1992г., и п.1 ст.208 ГК РФ по правоотношениям, возникшим после 1 января 1995г. Верховный Суд РФ почти дословно воспроизвел формулировку п.2 ст. 43 Основ о нераспространении исковой давности “на требования, вытекающие из нарушения личных неимущественных прав”. Ст.208 ГК в соответствующей части сформулирована несколько по-иному. В ней устанавливается, что исковая давность не распространяется “на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ”. Рассмотрим отдельно для Основ и ГК, позволяют ли упомянутые нормы этих актов прийти к иным выводам относительно применения исковой давности к требованиям о возмещении (Основы) и компенсации (ГК) морального вреда. 
Исходя из перечисленных в ст. 6 Основ способов защиты гражданских прав из нарушения личных неимущественных прав могут вытекать следующие требования: о признании права (например, право авторства); о восстановлении положения, существовавшего до нарушения права (специальный случай восстановления чести, достоинства и деловой репутации путем опровержения порочащих сведений в соответствии со ст. 7 Основ), о пресечении действий, нарушающих права или создающих угрозу его нарушения; о признании недействительным несоответствующего законодательству ненормативного акта органа государственного управления, нарушающего личные неимущественные права; возмещении морального вреда и вреда, причиненного жизни и здоровью - эти способы прямо не предусмотрены в ст.6 Основ, но по смыслу этой нормы их следует считать одними из иных способов, предусмотренных законодательными актами. 
Итак, возмещение вреда - это одно из требований, которые могут вытекать из нарушения личных неимущественных прав. Моральный вред и вред, причиненный жизни и здоровью, являются разновидностями неимущественного вреда. Вернемся к п.2 ст. 43 Основ. Среди требований, на которые не распространяется исковая давность, в этой норме указаны и требования о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью гражданина. Но ведь это требование вытекает из нарушения личных неимущественных прав, а законодатель во втором абзаце п.2 ст.43 Основ уже предусмотрел неприменимость исковой давности к таким требованиям. Почему же он повторяет это еще раз? 
Один из возможных ответов на этот вопрос - потому что в отношении требования о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, законодатель предусматривает специальные правила о неприменении исковой давности - требования, предъявленные по истечении трех лет с момента возникновения права на возмещение такого вреда, удовлетворяются за прошлое время не более чем за три года, предшествовавшие предъявлению иска. По существу, это означает, что исковая давность применяется к этим требованиям в той их части, которая находится за пределами общего давностного срока. Законодатель предоставляет потерпевшему возможность в любой момент устранить в ограниченных тремя годами приделах негативные последствия нарушения его неимущественных прав. Но этой цели законодатель мог бы достигнуть, например, следующим изложением первого и второго абзаца п.2 ст.43 Основ: “Исковая давность не распространяется на: требования о защите личных неимущественных прав" и других нематериальных благ, кроме случаев, предусмотренных законом. Однако требования о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, предъявленные по истечении срока давности, удовлетворяются не более чем за три года, предшествовавшие предъявлению иска”. Между тем законодатель выделяет требования о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, в самостоятельный абзац. 
В свете изложенного более обоснованным представляется другой ответ: во втором абзаце п.2 ст.43 Основ законодатель вообще не включает требования о возмещении неимущественного вреда в состав тех требовании, на которые не распространяется исковая давность. В упомянутом абзаце имеются в виду лишь те требования, которые направлены на восстановление личных неимущественных прав. Отсюда следует, что на требования о возмещении морального вреда исковая давность должна распространяться. 
Завершая рассмотрение вопроса о применимости исковой давности к требованиям о возмещении морального вреда в аспекте п.2 ст.43 Основ, обратим внимание, что Постановление принималось 20 декабря 1994г., т.е. в период окончания действия Основ ГЗ и союзных республик, и Пленум Верховного Суда РФ, формулируя Постановление, ориентировался уже только на новый ГК. Так, указывая на неприменимость исковой давности к требованиям о компенсации морального вреда (кстати, Пленум упоминаем лишь компенсацию, но не возмещение морального вреда). Пленум обосновывает это неприменимостью исковой давности к требованиям, вытекающим из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ. Но это могло обосновывать лишь неприменение исковой давности к требованиям о компенсации морального вреда, причиненного нарушением именно неимущественных прав и других нематериальных благ (хотя приведенный выше анализ показывает, что обратный вывод в большей степени соответствует намереньям законодателя), в то время как в Постановлении указывается на неприменимость исковой давности к требованиям о компенсации морального вреда вообще, без дифференциации оснований возникновения таких требований. Но ведь ст. 131 Основ позволяла применять принцип генерального деликта в отношении возмещения морального вреда, и лишь ст. 151 ГК РФ сузила область до действий, противоправно умаляющих личные неимущественные права и иные нематериальные блага, не исчерпывающий перечень которых, приведен в ст. 150 ГК. За пределами упомянутой области ст. 151 и 1099 ГК устанавливают принцип сингулярного деликта, т.е. компенсации морального вреда при нарушении иных прав возможна лишь в случаях, специально предусмотренных законом, например, Законом РФ от 7 февраля 1992г. “О защите прав потребителей”, Федеральным законом от 24 ноября 1996г. “Об основах туристской деятельности в Российской Федерации”. Под иными (т.е. отличными от упомянутых в ст. 150 ГК РФ) правами следует понимать: 
во-первых, имущественные права, 
во-вторых, неимущественные права, не имеющие признаков, свойственных личным неимущественным правам, упомянутым в ст. 150 ГК (например, неимущественные права акционеров, установленные Федеральным Законом РФ от 26 декабря 1995г. “Об акционерных обществах”). 
Таким образом, в период действия Основ, компенсация морального вреда была возможна при внедоговорном нарушении как неимущественных, так и имущественных прав, и в последнем случае исковая давность к требованиям о компенсации морального вреда применима со всей очевидностью, поскольку такие требования явно не охватываются п.2 ст.43 Основ. 
Перейдем к анализу ст.208 ГК. Эта норма во многом сходна с п.2 ст.43 Основ ПЗ СССР поэтому, основная часть проведенного выше анализа, применима также к ст.208 ГК. Пожалуй, главное различие в аспекте рассматриваемого вопроса состоит в тексте вторых абзацев этих норм: ст.43 Основ говорит о требованиях, вытекающих из нарушения личных неимущественных прав, а ст.208 ГК — о требованиях по защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ. Но это различие представляется несущественным. Более значительным, на мой взгляд, могло бы оказаться то, что с принятием нового Гражданского кодекса такой способ защиты гражданских прав, как возмещение морального вреда прекратил свое существование, и ему на смену пришел новый способ - компенсации морального вреда (ст. 12, 151 ГК РФ). Возмещение морального вреда в ГК РФ не упоминается. Напомним, что институт возмещения морального вреда просуществовал в законодательстве, сначала в союзном, а затем в российском около 5 лет, появившись впервые в Законе СССР от 12 июня 1990г. “О печати и других средствах массовой информации” и прекратив свое существование с 1 января 1995г. - даты введение в действие первой части ГК РФ. 
Презумпция о наличии существенных различий между понятиями “возмещение” и “компенсация” применительно к моральному вреду опровергается, если проанализировать, какие изменения появились в институте ответственности за причинение морального вреда в российском законодательстве в связи с принятием Гражданского кодекса РФ. Содержание самого понятия “моральный вред” не подверглось изменению. Изменению подвергся перечень неправомерных действий, совершение которых порождает право гражданина на денежную компенсацию причиненных этими действиями страданий, а также форма, в которой возмещается (компенсируется) моральный вред - любая материальная форма возмещения (ст. 131 Основ) превращается в исключительно денежную форму компенсации морального вреда (ст. 151 ГК РФ). Отметим также, что термин “возмещение” в Основах относился к любому вреду: имущественному; моральному; вреду, причиненному жизни и здоровью. В Гражданском кодексе РФ законодатель использует термин “компенсация” лишь применительно к моральному вреду; во всех остальных случаях причинения вреда он использует термин “возмещение”. Наконец, в ст. 12 ГК РФ законодатель выделяет компенсацию морального вреда в качестве специального способа защиты гражданских прав. 
Таким образом, существенных различий между возмещением и компенсацией морального вреда нет. Очевидно, законодатель хотел изменением терминологии подчеркнуть лишь особый характер этого вида вреда. 
По аналогии с проведенным выше в отношении ст.43 Основ, анализом можно сделать вывод о том, что и с позиции ГК на требования о компенсации морального вреда распространяется исковая давность, применение которой должно осуществляться по общим правилам. 
Такой вывод соответствует также основным началам и смыслу гражданского законодательства. Требование о компенсации морального вреда — это требование имущественного характера, возникающее в связи с умалением личных неимущественных прав и других нематериальных благ, принадлежащих гражданину. Компенсация морального вреда представляет собой один из видов имущественной ответственности. Предположение о неприменимости к имущественной ответственности срока исковой давности в данном случае противоречило бы, на мой взгляд, основным началам и смыслу гражданского законодательства, регулятивная функция которого направлена на придание устойчивости отношениям, возникающим в гражданском обороте. 
Изъятие, которое законодатель делает в отношении применения срока исковой давности для требований, вытекающих из причинения вреда жизни и здоровью, оправдано тем, что в большинстве случаев причинитель вреда знает или должен знать о самом факте причинения вреда, и может предполагать возможный размер ответственности. В случае причинения морального вреда возникает иная ситуация. Страдания, физические и нравственные, представляют собой результат психической деятельности человека. Разумеется, причинитель вреда может предполагать наличие у потерпевшего определенной психической реакции на факт совершения неправомерного действия, но уровень этой реакции ему может быть известен лишь весьма приблизительно. Что касается размера компенсации, то о нем причинитель вреда не может иметь вообще никакого представления, если потерпевший не заявил соответствующего требования; действительный же размер компенсации может быть определен только судом (ст. 151, 1101 ГК РФ). Вряд ли справедливо было бы поставить причинителя вреда в такое положение, когда без ограничения срока он мог бы подвергнуться наступлению ответственности, размер которой он изначально не мог и не должен был предвидеть. Общий срок исковой давности составляет три года. Если в течение этого срока с момента совершения неправомерного действия иск не был предъявлен, разумно и справедливо считать, что страдания отсутствовали, и во взыскании компенсации морального вреда должно быть отказано 
По общим правилам срок исковой давности начинает течь с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (ст.200 ГК РФ). Применительно к компенсации морального вреда это означает, что течение срока исковой давности должно начинаться в момент начала претерпевания страданий, но не ранее момента осознания потерпевшим причинной связи между испытываемыми страданиями и нарушением личных неимущественных прав. 
Претерпевание страданий лишает человека психического благополучия (полностью или частично). По моему мнению, психическое благополучие - одно из нематериальных благ, принадлежащее гражданину от рождения, и одновременно одно из составляющих другого нематериального блага - здоровья в широком смысле. Нарушение психического благополучия как результат неправомерных действий (бездействия) со стороны правонарушителя никогда не наступает само по себе, а лишь в соединении с нарушением какого-либо иного вида принадлежащих гражданину прав. Поэтому при совершении правонарушения для возникновения права потерпевшего требовать компенсации морального вреда и корреспондирующей этому праву обязанности правонарушителя выплатить такую компенсацию, необходимо наличие причинной связи между следующими юридическими факторами: неправомерное действие (бездействие) - нарушение неимущественного права и умаление иного нематериального блага - нарушение психического благополучия (возникновение страданий). Между наступлением этих фактов возможно истечение некоторого промежутка времени (например, между моментом умаления его чести и началом претерпевания страдания по этому поводу). Это обстоятельство следует учитывать при применении правила о моменте начала течения срока исковой давности к требованиям о компенсации морального вреда. Особое внимание должно уделяться способности потерпевшего осознавать характер совершенного в отношении него неправомерного действия и его последствий, а также взаимную связь между ними, которая далеко не всегда бывает очевидной для потерпевшего. 
Поясним изложенное на примерах. 
Предположим, в результате незаконного принуждения ребенка к труду, вовлечения в бродяжничество, попрошайничество и т.п. лицом, от которого ребенок находится в состоянии личной зависимости, ребенок не посещает учебное заведение, т.е. нарушается его личное неимущественное право на обязательное образование и всестороннее развитие личности. Вполне вероятно, что на протяжении значительного времени ребенок не будет претерпевать страданий в связи с нарушением своего неимущественного права, не осознавая ни самого факта правонарушения, ни его последствий. Однако по мере взросления и приближения к совершеннолетию ребенок может начать испытывать нравственные страдания в связи с чувством неполноценности, ущербности, сложностями с трудоустройством и т.д. С момента осознания ребенком факта правонарушения и его причинной связи с претерпеваемыми страданиями начнет течь срок исковой давности, 
Другой пример. Предположим, пациенту лечебного учреждения произведена инъекция. Однако вследствие небрежности медицинского работника для инъекции был использован препарат с истекшим сроком годности, что может по прошествии некоторого промежутка времени отрицательно сказаться на здоровье пациента. Допустим, что пациент узнает об ошибке медицинского работника и ее возможных последствиях непосредственно после инъекции. Очевидно, что естественным последствием окажется возникновение у пациента нравственных страданий в виде страха перед возможными неблагоприятными последствиями. Если неблагоприятный прогноз подтвердится, и непригодное лекарство по прошествии определенного промежутка времени окажет отрицательное воздействие на организм пациента, то к нравственным страданиям присоединятся физические. Течение срока исковой давности в данном случае начнется в разные моменты для разных видов страданий: с момента инъекции - для нравственных страданий, и с момента проявления отрицательных физиологических последствий - для физических страданий. Если пациент узнает о медицинской ошибке непосредственно после наступления отрицательных последствий, то течении исковой давности начнется одновременно для обоих видов страданий независимо от того промежутка времени, который пройдет с момента произведения инъекции до момента наступления вызванных ею последствий. 
Итак, несмотря на указания Верховного Суда РФ, анализа действующего законодательства позволяет сделать вывод о возможности применения сроков исковой давности к требованиям о компенсации морального вреда. 
Важное значение, при компенсации морального вреда имеют сроки введения в действие соответствующих нормативно-правовых актов. Так как вопросы компенсации морального вреда в сфере гражданских правоотношений регулируются рядом законодательных актов, введенных в действие в резные сроки, возможность получения такой компенсации зависит от того: 
-допускает ли законодательство возможность компенсации морального вреда по данному виду правоотношений; 
-когда вступил в силу законодательный акт, предусматривающий условия и порядок компенсации вреда в этих случаях; 
-когда были совершены действия, повлекшие причинения морального вреда. 
Если моральный вред причинен до введения в действие законодательного акта, предусматривающего право потерпевшего на его компенсацию, требования о возмещении морального вреда не удовлетворяются, в том числе и в случае, когда потерпевший после вступления этого акта в законную силу испытывает нравственные или физические страдания. На таком основании, что, на время причинения вреда такой вид ответственности не был установлен и по общему правилу действия закона во времени закон, усиливающий ответственность по сравнению с действовавшим на время совершения противоправных действий, не может иметь обратной силы. 
ГЛАВА 2. ПРОБЛЕМЫ КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА 
§ 2.1 Определение размера компенсации морального вреда 
Одним из спорных моментов, постоянно возникающих в судебной практике, является проблема определения размера компенсации морального вреда. На мой взгляд, это один из наиболее важных и наименее урегулированных вопросов. 
В ст. 151 ГК РФ законодатель установил ряд критериев, которые должны учитываться судом при определении размера компенсации морального вреда: 
-вина нарушителя; 
-степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред; 
-иные, заслуживающие внимания обстоятельства. 
С введением в действия ч. 2 ГК РФ эти критерии были дополнены другими, установленными в ст. 1101: учитываются требования разумности и справедливости; характер физических и нравственных страданий должен оцениваться судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. 
Поскольку из содержания ст. 1099 ГК РФ следует, что размер компенсации морального вреда должен определяться в соответствии со ст. 151, 1101 ГК РФ, рассмотрим существующие критерии оценки размера компенсации, определяемые применением этих норм. 
Одним из критериев является степень вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. Перечни случаев, когда вина не является основанием ответственности, указаны в ст. 1100 ГК РФ. Здесь, прежде всего, следует отметить, что при так называемой смешанной вине, т.е. при наличии вины потерпевшего в причинении ему морального вреда, должны применяться нормы ст. 1083 ГК РФ. В таких ситуациях должна учитываться и степень вины причинителя вреда (т.е. умысел или грубая неосторожность), а также отсутствие вины причинителя вреда - если он обязан возмещать его независимо от вины. 
При этом ст. 151 ГК обязывает суд при определении размера компенсации принимать во внимание “степень вины нарушителя” всегда, а ст. 1101 ГК - учитывать “степень вины причинителя вреда”, но лишь в тех случаях, “когда вина является основанием возмещения вреда”. Эта последняя оговорка приводит к тому, что если, например, вред причинен распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, то размер взыскиваемой компенсации не зависит от того, действовал ли причинитель вреда умышленно, допустив легкую неосторожность, или даже невиновно. Думается, такая норма неоправданна. Здесь более логичной представляется норма, содержащаяся в ст. 151 ГК: суд всегда должен учитывать наличие или отсутствие вины причинителя вреда, а при наличии вины — учитывать ее степень. 
Следующими критериями являются степень и характер физических и нравственных страданий потерпевшего (ст.151 ГК). Под степенью страданий следует понимать глубину страданий (“глубина страданий” - возможно не очень хорошее сочетание, но именно так мы говорим, испытывая, например, боль - “сильная боль”, “терпимая боль”, “слабая боль”, “нетерпимая боль”, это определяет, насколько глубоко страдание). При этом для “среднего” человека глубина страданий зависит в основном от вида того неимущественного блага, которому причиняется вред, а индивидуальные особенности потерпевшего могут повышать или понижать эту глубину (степень). Упоминание законодателем степени страданий, связанной с индивидуальными особенностями потерпевшего, предполагает наличие некой средней глубины страданий, но об ее учете нет специального указания, так как наличие морального вреда - это необходимое условие возникновения самого права на его компенсацию, и законодатель делает акцент на критерии, позволяющем определить этот размер применительно к конкретному делу. Поэтому во внимание должны приниматься как “средняя” глубина (презюмируемый моральный вред), так и обусловленные индивидуальными особенностями потерпевшего отклонения от нее, что даст возможность суду учесть действительный моральный вред и определить соответствующий ему размер компенсации. 
Таким образом, необходимым критерием размера компенсации во всех случаях будет средняя глубина страданий, или презюмируемый моральный вред, для определенного вида правонарушения. Презюмируемый моральный вред - это страдания, которые должен испытывать (т.е. не может не испытывать) “средний”, “нормально” реагирующий на совершение, в отношении него противоправного деяния, человек. 
Так, например, если по телевидению сообщается информация о совершенном преступлении против личности или ином правонарушении, умаляющем принадлежащие человеку личные неимущественные блага, то у каждого человека, составляющего неопределенно большую телевизионную аудиторию, сложится представление о глубине страданий (моральном вреде), перенесенных потерпевшим. Поскольку в данном случае для подавляющего большинства аудитории потерпевший представляет собой абстрактную личность, в основе выносимого каждым лицом суждения будут лежать его предположения о той глубине страданий, которую само это лицо перенесло бы в случае совершения в отношении него соответствующего противоправного деяния. Разумеется, оценки отдельно взятых лиц несколько различались бы, однако усредненная оценка имела бы наиболее объективный характер. Оценка глубины страданий такой аудиторией выражалась бы в качественных критериях (сильные, не очень сильные, незначительные и т.п. страдания), но если бы каждому при этом был задан вопрос: “Какая денежная сумма должна быть выплачена потерпевшему для полного сглаживания перенесенных страданий?”, то среднее значение названных в ответах сумм следовало бы считать наиболее справедливой количественной оценкой размера компенсации презюмируемого морального вреда. Этот размер компенсации мог бы явиться основой для определения размера компенсации действительного морального вреда путем учета всех особенностей конкретного случая. 
Проанализируем критерий “характер физических и нравственных страданий”. Для целей компенсации морального вреда законодатель подразделил страдания как общее понятие нравственные и физические страдания. Исходя из требования оценивать при определении размера компенсации характер физических и нравственных страданий, можно предположить, что законодатель поставил размер компенсации в зависимость от их видов. Под видами физических страданий можно понимать боль, удушье, тошноту, головокружение, зуд и другие болезненные симптомы (ощущения); под видами нравственных страданий - страх, горе, стыд; беспокойство, унижение и другие негативные эмоции. Характер физических и нравственных страданий в таком понимании можно было бы учитывать и оценивать, если бы можно было установить некую количественную соотносительность между вышеперечисленными разновидностями таких страданий. Однако не представляется возможным и целесообразным ни теоретически, ни практически ввести какое-либо объективное соотношение между, например тошнотой и удушьем, зудом и головокружением, страхом и горем, стыдом и унижением. Думается, что “учитывать” характер физических страданий, а характер и значимость тех нематериальных благ, которым причинен вред, поскольку именно они и определяют величину причиненного морального вреда. 
Рассмотрим указанные в ст. 1101 ГК РФ такие критерии как требование разумности и справедливости. Анализ ст. 1101 ГК РФ в части требований разумности и справедливости целесообразно проводить с учетом ст.6 ГК РФ, устанавливающей правила применения аналогии права. Согласно этой норме, при невозможности использования аналогии закона, права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости. Эти понятия дают большой простор судейскому усмотрению при решении конкретного дела. Не случайно компенсация морального вреда оказалась единственным гражданско-правовым институтом (понятие разумности содержится также в ст. 10 ГК, но имеет там иное содержание), где законодатель специально предписал учитывать требования разумности и справедливости при определении размера компенсации морального вреда. В данном случае, прежде всего, принимается во внимание то, глубина страданий не поддается точному измерению и в деньгах неизмерима в принципе. Поэтому нельзя говорить о какой-либо эквивалентности ее размеру компенсации. Однако разумно и справедливо предположить, что размер компенсации должен быть адекватен перенесенным страданием. 
Неразумно и несправедливо было бы присудить при прочих равных обстоятельствах (равной степени вины причинителя вреда, отсутствии существенных индивидуальных особенностей потерпевшего и других заслуживающих внимания обстоятельств) компенсацию лицу, перенесшему страдания в связи с нарушением его личного неимущественного права на неприкосновенность произведения, в размере, равном или большем, компенсации, присужденной лицу, перенесшему страдания в связи с нарушением его личного неимущественного права на здоровье, выразившееся в утрате зрения или слуха (обобщение судебной практике позволяет сделать вывод о том, что подобные случаи нередки). Поэтому требование разумности и справедливости следует рассматривать как обращенное к суду требование о соблюдении разумных и справедливых соотношений присуждаемых по разным делам размеров компенсации морального вреда. 
Практика применения норм о компенсации морального вреда выработала ряд дополнительных рекомендаций для определения размера компенсации. Так, в постановлении Пленума Верховного суда РФ от 29 сентября 1994г. указано, что размер компенсации не может быть поставлен в зависимость от стоимости товара (работы, услуги) или суммы подлежащей взысканию неустойки, а должен основываться на характере и объеме причиненных потребителю нравственных и физических страданий в каждом конкретном случае. 
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28 апреля 1994г. “О судебной практике по делам о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья” приведены дополнительные обстоятельства, которые следует учитывать при определении размера компенсации за моральный вред: степень тяжести травм иного повреждения здоровья, имущественное положение причинителя вреда. При этом следует особо подчеркнуть, что размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. 
Учитывая критерии оценки морального вреда, предусмотренные законодательством, А.М. Эрделевский разработал оригинальную методику определения размеров компенсации презюмируемого морального вреда. Для определения соразмерности компенсаций он использовал соотношения максимальных санкции норм уголовного кодекса, предусматривающих ответственность за преступные посягательства на права человека. Предлагаемый им базисный уровень размера компенсации определяется применительно к страданиям, испытываемым потерпевшим при причинении тяжкого вреда здоровью, и составляет 720 минимальных размеров заработной платы, исходя из МРОТ, установленного законодательством по состоянию на момент вынесения судом решения по делу. 720 МЗП - заработок физического лица за 10 лет при размере месячного заработка в 6 МРОТ. По мнению автора, анализ налогового законодательства показывает, что установление именно такого среднемесячного заработка физического лица (до 1997г.) в наибольшей степени стимулировалось. 
Для учета степени вины потерпевшего и имущественного положения гражданина - причинителя вреда при определении размера компенсации действительного морального вреда, Эрделевский рекомендует применение следующей формулы D= d*fv*j*c(1-fs). В этой формуле приняты следующие обозначения: D-размер компенсации действительного морального вреда; fv - степень вины причинителя вреда; при этом 0<fv<1; j - коэффициент индивидуальных особенностей потерпевшего, при этом 0<j<2; с - коэффициент учета заслуживающих внимания фактических обстоятельств, при этом 0 < с < 2; fs — степень вины потерпевшего, при этом 0 < fs < 1. 
Как видно из приведенной формулы, максимальный размер компенсации действительного морального вреда равен четырехкратному размеру компенсации презюмируемого морального вреда. 
При использовании формулы делаются следующие допущения относительно степени вины причинителя вреда: 1) fv=0,25 при наличии грубой неосторожности; 2) fv=0,75 при наличии косвенного умысла; 3) fv=0,5 при наличии прямого умысла. 
Поскольку вина потерпевшего учитывается в целях снижения размера компенсации только при наличии в его действиях грубой неосторожности, ее значение можно принимать равным 0,5 (fs=0,5). Эти допущения могут быть использованы, если суд не найдет оснований для применения иных значений этих критериев в установленных пределах. Степень вины потерпевшего fs при наличии любого вида умысла потерпевшего должна приниматься равной 1, что тождественно отказу в компенсации морального вреда (п. 1 ст. 1083 ГК РФ). 
Что касается критериев учета индивидуальных особенностей потерпевшего и обстоятельств причинения морального вреда, то эти критерии проявляют наибольшую зависимость от вида правонарушения. Некоторые из этих особенностей и обстоятельств являются общими для всех видов правонарушений (так, добровольная компенсация правонарушителем причиненного морального вреда или совершение им иных действий, направленных на сглаживание причиненных страданий, всегда должно повлечь существенное снижение коэффициента учета фактических обстоятельств “с” и, соответственно, размера компенсации действительного морального вреда); но, как правило, каждому виду правонарушений свойственны характерные именно для этого вида особенности и обстоятельства. 
§ 2.2 Проблема компенсации морального вреда юридическому лицу 
Из определения морального вреда, данного в ст.151 ГК РФ, и условий его возмещения может быть сделан вывод, что, моральный вред может быть причинен только физическому лицу. Юридическому лицу физические или нравственные страдания вроде бы причинены быть не могут. Однако в ст. 152 ГК РФ, предусматривающей защиту чести, достоинства, и деловой репутации гражданина, сказано, что правила о защите деловой репутации, соответственно, применяются и к защите деловой репутации юридического лица. А в числе этих правил предусмотрены не только возмещение убытков, но и компенсация морального вреда. Опираясь на эти положения, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 20 декабря 1994 года №10 в п. 5 дал следующее разъяснение: “Правила, регулирующие компенсацию морального вреда в связи с распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, применяются и в случаях распространения таких сведений в отношении юридического лица (п.6 ст. 7 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик по правоотношениям, возникшим после 3 августа 1992г., п.7 ст. 152 первой части Гражданского кодекса Российской Федерации по правоотношениям, возникшим после 1января 1995г.)”. Что же касается положений п.7 ст. 152 ГК РФ, то они не могут применяться в отрыве от других положений ст. 152, а главное в отрыве от норм, сформулированных в ст. 151 ГК, специально посвященной компенсации морального вреда. Поэтому, толкуя названные нормы в системе, необходимо прийти к следующему выводу. 
В соответствии с п.7 ст. 152 ГК РФ, сформулированные в ней правила о защите деловой репутации гражданина соответственно применяются к защите деловой репутации юридического лица. В частности, юридическое лицо точно так же, как и гражданин, вправе требовать по суду опровержения порочащих его деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. По требованию заинтересованных лиц, его бывшего собственника либо его наследников, допускается защита деловой репутации юридического лица, и после прекращения его существования. 
Если сведения, порочащие деловую репутацию юридического лица, распространены в печати, они должны быть опровергнуты в тех же средствах массовой информации. Аналогичным образом к защите деловой репутации юридического лица применяются и другие правила, содержащиеся в пп.2-6 ст. 152 ГК. Однако из смысла ст. ст. 151, 152 ГК РФ вытекает следующее исключение. 
Правила, касающиеся компенсации морального вреда, не могут быть применены к защите деловой репутации юридического лица, поскольку это находилось бы в явном противоречии с понятием морального вреда, содержащимся в ч. 1 ст. 151 ГК РФ. 
С ныне действующим гражданским законодательством полностью согласуется и разъяснение содержащиеся в п.8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994г. В частности, там записано следующее: “При рассмотрении требований о компенсации гражданину причиненного морального вреда ... размер компенсации зависит от характера и объема, причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств” ... Таким образом, в разъяснениях содержащихся в пп.5 и 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ “Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда”, содержатся непримиримые противоречия. В п.5 постановления сказано о возможности компенсации морального вреда, как в отношении гражданина, так и юридического лица, а в п.8 идет речь о компенсации морального вреда, причиненного лишь гражданину. Кроме того, даже если согласиться с тем, что моральный вред и соответственно компенсация в принципе возможны и в отношении юридического лица, то исчисление размера компенсации в соответствии с ч. 2 ст. 151 ГК РФ может быть произведено исключительно исходя из степени физических и нравственных страданий лица, которому причинен вред. Нравственные, а тем более физические страдания может претерпевать лишь человек. И, напротив, такого рода страдания, а с ними и само понятие морального вреда никак ни могут быть совместимы с конструкцией юридического лица. 
Соответственно в п.5 постановления Пленума Верховного Суда России от 20 декабря 1994г. и п.10, п.11 постановления Пленумов Верховного Суда России от 18августа 1992г. п.11 следовало бы записать, что моральный вред может причиняться и компенсироваться лишь гражданину. Однако в будущем законодательстве следовало бы предусмотреть возможность возмещения (в денежном выражении) вереда, причиненного деловой репутации юридического. Однако такого рода возможность в законе бы следовало прямо обозначить как компенсацию (в денежном выражении) неимущественного вреда, причиненного деловой репутации юридического лица. 
§ 2.3 Переход и зачет права на компенсацию 
Значительный интерес представляет вопрос о допустимости перехода права на компенсацию морального вреда с позиций российского гражданского права. Ответ на него весьма важен не только с точки зрения применения материального, но, и процессуального права. 
Общие правила, регулирующие перемену лиц в обязательстве, установлены в главе 24 ГК РФ. Ст. 382 предусматривает две категории оснований перехода прав кредитора к другому лицу: передача права требования по сделке (уступка требования, или цессия); переход права требования на основании закона. Виды перехода права требования на основании закона указаны в ст. 387 ГК. 
Итак, рассмотрим, возможен ли переход права на компенсацию морального вреда по договору цессии или по наследству. В ст. 383 ГК установлены общие признаки прав, переход которых к другим лицам не допускается, - это права, неразрывно связанные с личностью кредитора. В качестве отдельных видов таких прав в этой норме указаны требования об уплате алиментов и о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью. Является ли требование о компенсации морального вреда неразрывно связанным с личностью кредитора? Учитывая, что компенсация морального вереда есть компенсация за перенесенные лицом страдания, т.е. за нарушение его психического благополучия, это право действительно связано с личностью кредитора. Следует ли отсюда вывод, что переход требования о компенсации морального вреда к другому лицу недопустим по какому бы то ни было основанию? 
Представляется, что, выделяя в ст.383 ГК непередаваемые требования (об уплате алиментов; о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью), законодатель тем самым подразумевает, что и в общем случае имущественное требование, переход которого не допускается, должно иметь признаки, присущее прямо указанным в этой норме. Какие общие признаки имеют эти требования, и свойственны ли они требованию о компенсации морального вреда? 
Общим признаком требований об уплате алиментов, о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью является их направленность на получение денежного обеспечения для сохранения или восстановления прежнего жизненного уровня гражданина. Этого признака лишено требование о компенсации морального вреда, которое направленно на получение денежной суммы для создания у лица положительных эмоций, которые позволили бы полностью или частично погасить эффект воздействия на психику перенесенных ранее страданий. 
Требование о компенсации морального вреда не связанно с неблагоприятными изменениями в имущественном положении гражданина и не направлено на его восстановление, утрата этого права не может создать неблагоприятных имущественных последствий для иных лиц. Поэтому мотивов для установления аналогичных запретов в отношении компенсации морального вреда не усматривается. 
Ст.411 ГК РФ определяет случаи недопустимости применения одного из способов прекращения обязательств зачета. В соответствии со ст. 411, не допускается зачет требований: о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью; о взыскании алиментов; о пожизненном содержании. Иные случаи недопустимости зачета могут быть предусмотрены законом или договором. Ст.411 четко определила перечень возможных случаев, когда зачет не допускается. Для того, чтобы в силу закона возникла недопустимость зачета иных, прямо не указанных в ст.411, требований, необходимо специальное указание об этом в законе. Ни в одной из норм ГК или иного законодательного акта нет запрета на зачет требования о компенсации морального вреда. Отсюда вывод такой зачет допустим. 
Обратим внимание, что случаи недопустимости зачета совпадают со случаями недопустимости перехода требования. Это требования, которые, если пользоваться терминологией ст.383 ГК, неразрывно связанные с личностью кредитора. Несомненно, в запрещении производить зачет и передачу отдельных видов требований проявляется намеренье законодателя затруднить утрату всех этих требований их обладателями. Ведь в обоих случаях правовые последствия в этом отношении идентичны: правообладатель утрачивает право вследствие его прекращения или перехода к другому лицу. Причем, если при уступке требования о компенсации морального вреда или переходе его по наследству оно переходит к другому лицу по воле правообладателя (уступка требования и наследование по завещанию) или в отсутствие волеизъявления (наследования по закону), то при совершении зачета утрата права требования о компенсации морального вреда может произойти и вопреки воли правообладателя, поскольку зачет - односторонняя сделка и для его совершения достаточно волеизъявления одной стороны (ст. 410 ГК). Вряд ли в намерения законодателя могло входить установление разных подходов в двух нормах Общей части ГК РФ в отношении возможности утраты потерпевшим права требования компенсации морального вреда. 
Поскольку ст.411 не создает препятствий для зачета требований о компенсации морального вреда, можно сделать вывод, что и ст.383 не должна рассматриваться как препятствующая переходу этого требования. Следовательно, уступка требования о компенсации морального вреда и переход его по наследству допустимы. 
Рассмотрим вопрос об условиях перехода права на компенсацию морального вреда. 
Сначала остановимся на переходе этого права в порядке цессии. Требования о компенсации морального вреда - это требование о выплате денежной суммы. По моему мнению, чтобы требование о компенсации морального вреда могло стать предметом договора цессии, оно должно стать требованием о выплате определенной денежной суммы. Но размер компенсации морального вреда определяется только вступившим в законную силу решениям суда (ст. 151, 1101 ГК). До вынесения судебного решения он может оказаться относительно определенным лишь в случае заключения причинителем вреда и потерпевшим соглашения о добровольной компенсации морального вреда. Такое соглашение вполне допустимо, учитывая принцип свободы договора и право сторон заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами (ст. 421 ГК). В этом случае предметом договора цессии окажется, по существу, требование, непосредственно вытекающее не из причинения морального вреда, а из соглашения добровольной компенсации такого вреда. Таким образом, если размер компенсации не определен судебным решением или соглашением между потерпевшим и причинителем вреда, требование об уплате компенсации за моральный вред не может явиться полностью сформировавшимся предметом договора цессии; можно сказать, что право на компенсацию морального вреда с точки зрения возможности его уступки не наступило в полном объеме. Такой договор должен быть признан незаключенным ввиду не достижения сторонами соглашения о предмете договора как одним из его существенных условий (ст.432 ГК). 
Аналогична ситуация и в случае зачета требования о компенсации морального вреда. Необходимыми условиями для совершения зачета являются встречность и однородность требований: при этом срок зачитываемого требования должен к моменту совершения зачета уже наступить (ст.410 ГК). Встречность требования в данном случае означает, что причинитель вреда должен иметь к потерпевшему какое-либо встречное денежное требование - такая ситуация вполне возможна. Однако до определения размера компенсации в судебном или договорном порядке остальные условия совершения зачета не могут быть выполнены. Компенсация морального вреда оказывается реально выраженной в денежных единицах только с момента вынесения судебного решения или заключения соглашения о размере компенсации, следовательно, до этого момента условия однородности требований не выполняется (заметим, что само условие однородности требований предполагает их количественную определенность, без чего произвести зачет невозможно); обязанность выплатить денежную компенсацию возникает у причинителя вреда только после вступления в силу судебного решения или соглашения - это означает, что не выполняется и условие наступления срока требования. Поэтому одностороннее заявление о зачете в такой ситуации являлось бы ничтожной сделкой в силу несоответствия требованиям закона (ст. 168 ГК).	Стороны могут прийти к двустороннему соглашению о зачете. 
Рассмотрим вопрос о переходе права на компенсацию морального вреда по наследству. В этом случае требование о компенсации морального вреда не представляет собой предмет сделки, поэтому требование определенности размера компенсации не является столь необходимым, как в случае заключения договора цессии. Поэтому здесь условия перехода права должны определяться несколько по-иному. Право на компенсацию морального вреда как полноценное имущественное право наступает в полном объеме только после вступления в силу решения суда. До обращения в суд с иском о компенсации морального вреда у потерпевшего есть лишь предпосылки для требования полноценного имущественного права, станет неизбежным (исходя из наличия всех необходимых оснований для удовлетворения судом требования о компенсации морального вреда в принципе), но он может и не предъявлять иск, в этом случае предпосылки для возникновения имущественного права, не возникает. Если лицо не обратилась в суд до момента своей смерти, наследники реализовать это право уже не смогут, поскольку право на судебную защиту не переходит по наследству. Объекта наследования в этом случае не возникает. Если же потерпевший обратился в суд, совершив таким образом все необходимые действия для возникновения полноценного имущественного права, то для целей перехода по наследству возникает количественно не определенное имущественное право, которое уже может быть включено в наследственную массу. Таким образом, право на компенсацию морального вреда может перейти по наследству с момента предъявления потерпевшим соответствующего иска в судебные органы. В случае заключения причинителем вреда и потерпевшим соглашения о добровольной компенсации морального вреда, вытекающее из него имущественное право, может переходить по наследству с момента вступления такого соглашения в силу. 
Результаты проведенного анализа имеют непосредственное значение для применения норм гражданского процессуального права, устанавливающих основания процессуального правопреемства и прекращения производства по делу (ст. ст.-40, 219,364 ГПК РСФСР). Так, ст. 40 предусматривает возможность правопреемства в любой стадии судебного процесса, если спорное или установленное судом правоотношение допускает его. Применительно к требованиям о компенсации морального вреда уступка требования может быть основанием для процессуального правопреемства только на стадии исполнительного производства, когда соответствующие правоотношения оказываются установленными вступившим в законную силу решением суда. Наследование же является основанием для правопреемства на любой стадии судебного процесса, в связи с чем, в случае смерти потерпевшего, производство по делу не подлежит прекращению не в первой и последующих инстанциях, ни в стадии исполнительного производства. Это, в свою очередь, означает, что в случае смерти гражданина не подлежат применению п.8 ст.219 и п.3 ст.364 ГПК РСФСР. 
ГЛАВА 3. ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ОТДЕЛЬНЫХ СЛУЧАЕВ ВОЗМЕЩЕНИЯ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА 
§ 3.1 Д иффамация 
Под диффамацией как в российском, так и зарубежном праве обычно понимается распространение порочащих сведений о каком-либо лице - как физическом, так и юридическом. 
Родовое понятие "диффамация" охватывает собой любое распространение порочащих другое лицо сведений. В зависимости от соответствия распространяемых сведений действительности и субъективного отношения распространителя к своим действиям можно выделить следующие ее виды: 
а) распространение заведомо ложных порочащих сведений - умышленная недостоверная диффамация, или клевета; 
б) неумышленное распространение ложных порочащих сведений - неумышленная недостоверная диффамация; 
в) распространение правдивых порочащих сведений - достоверная диффамация. 
Гражданско-правовой способ защиты чести, достоинства и деловой репутации от недостоверной диффамации любого вида определен в ст. 152 ГК. На последствиях достоверной диффамации остановимся ниже. 
Рассмотрим некоторые вопросы гражданско-правовой ответственности за недостоверную диффамацию. Определить содержание умаляемых в результате диффамации благ можно следующим образом: 
честь - сопровождающееся положительной оценкой общества отражение качеств лица в общественном сознании; 
достоинство - сопровождающееся собственной положительной оценкой отражение качеств лица в его сознании; 
деловая репутация - сопровождающееся положительной оценкой общества отражение деловых качеств лица в общественном сознании. 
Какие сведения признаются порочащими честь, достоинство и деловую репутацию? В п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ No. 11 от 18 августа 1992 г. "О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц" указывается, что "порочащими являются также не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства или моральных принципов (о совершении нечестного поступка, неправильном поведении в трудовом коллективе, быту и другие сведения, порочащие производственно - хозяйственную и общественную деятельность, деловую репутацию и т.п.), которые умаляют честь и достоинство гражданина либо деловую репутацию гражданина или юридического лица". Из п. 2 постановления следует, что приведенный в нем перечень порочащих сведений не является исчерпывающим. Их трактовка может быть и более широкой. Например, не только прямое нарушение моральных принципов может умалить репутацию человека в глазах тех, чьим мнением он дорожит. Никто не вправе воспрепятствовать человеку поддерживать свою репутацию в глазах окружающих на более высоком, по сравнению с существующими в обществе нормами, уровне и защищать ее предусмотренными законом способами. 
Поэтому под опорочением чести и достоинства, подрывом репутации следует понимать распространение сведений, умаляющих эти блага по сравнению с тем уровнем, к которому стремился и которого достиг потерпевший, хотя бы приписываемые ему действия и не являлись противозаконными или аморальными и не вызывали явного осуждения со стороны окружающих. Например, если человек вообще не употребляет спиртного и гордится своей репутацией абсолютного трезвенника, то сообщение о том, что он "иногда выпивает", следует считать порочащим его репутацию. Самостоятельным действием, причиняющим ущерб чести и достоинству гражданина, является оскорбление - унижение чести и достоинства, выраженное в неприличной форме. Остановимся на различиях между диффамацией и оскорблением. Если в первом случае умаление чести и достоинства происходит в результате того, что само содержание распространяемых сведений, их смысл носят порочащий характер, то во втором случае отрицательное влияние на честь и достоинство лица оказывает неприличная, т.е. резко противоречащая принятым в обществе правилам поведения форма, в которой дается его оценка. 
Обязательный элемент состава диффамации - распространение порочащих сведений, т.е. сообщение их хотя бы одному, помимо самого потерпевшего, лицу. Оскорбление же может быть нанесено потерпевшему и наедине с ним. 
В случае, когда недостоверная диффамация совершена в неприличной форме, потерпевший вправе требовать опровержения этих сведений в порядке п. 1 ст. 152 ГК и компенсации морального вреда, причиненного диффамацией. Оскорбительную форму следует в этом случае рассматривать как заслуживающее внимания обстоятельство, повышающее размер компенсации. При оскорбительной форме достоверной диффамации потерпевший не вправе требовать опровержения сведений в порядке ст. 152 ГК, но приобретает право на компенсацию морального вреда в порядке ст. 151 ГК. 
Представляется, что вина причинителя вреда не должна входить в состав оснований ответственности в обоих случаях, так как ч. 4 ст. 1100 ГК применима к распространению сведений, порочащих честь и достоинство личности, независимо от того, что умаляет эти неимущественные блага - содержание таких сведений или их оскорбительная форма. Единственное исключение - нанесение оскорбления "один на один" (например, плевок, непристойный жест, адресованное потерпевшему оскорбительное письмо). Такие действия умаляют достоинство человека, подрывая его уважение к самому себе, и порождают право на компенсацию морального вреда. Но в этом случае должен применяться общий состав оснований ответственности за причинение морального вреда (включая вину его причинителя), так как отсутствие факта распространения сведений не позволяет применять ст. 1100 ГК. 
Представляет интерес вопрос о том, влечет ли гражданско-правовую ответственность ложное сообщение в правоохранительные органы о совершении конкретным лицом преступления. Важность решения этого вопроса несомненна, так как законопослушный гражданин, добросовестно предполагая, что известное ему лицо совершило преступление, и желая "на всякий случай" сообщить об этом в правоохранительные органы, под страхом наступления ответственности может воздержаться от такого сообщения. 
Заведомо ложное сообщение подобных сведений образует состав заведомо ложного доноса (ст. 306 УК). Если же информатор добросовестно заблуждался, уголовная ответственность исключена. Наступят ли для него отрицательные гражданско-правовые последствия? 
Обращение гражданина к должностному лицу, управомоченному принимать сообщения о совершенных или готовящихся преступлениях и принимать решения о возбуждении уголовного дела, - это обращение к государственному служащему, деятельность которого регулируется Федеральным законом "Об основах государственной службы Российской Федерации". Статья 10 этого Закона предусматривает, что государственный служащий обязан обеспечивать соблюдение и защиту прав и законных интересов граждан и не разглашать ставшие ему известными в связи с исполнением должностных обязанностей сведения, затрагивающие частную жизнь, честь и достоинство граждан. Статья 109 УПК РСФСР управомочивает прокурора, следователя, орган дознания и судью до принятия решения по заявлению провести проверочные действия, заключающиеся в истребовании материалов и получении объяснений. Предоставлять третьим лицам (в том числе и потерпевшему) информацию о содержании заявления эти должностные лица не вправе. Если они допускают такое распространение до подтверждения истинности содержащейся в заявлении информации, они и должны (точнее, государство в порядке ст. 1070 ГК РФ) нести соответствующую ответственность, в том числе и компенсировать причиненный потерпевшему моральный вред. 
Оказывается ли опорочен потерпевший в глазах должностного лица, которому предоставлена информация о якобы совершенном или готовящемся потерпевшим преступлении? Нет, поскольку в его компетенцию входит проверка достоверности сообщенных сведений, а презумпция невиновности (ст. 49 Конституции РФ) обязывает его не доверять этим сведениям до тех пор, пока они не будут подкреплены соответствующими доказательствами. Поэтому честь потерпевшего в глазах должностного лица в момент получения сообщения не умаляется. Если же сведения не подтвердятся (т.е. в результате проверки будут опровергнуты), этого не произойдет и впоследствии. Следовательно, у потерпевшего (в рассматриваемом случае этот термин применим лишь условно) не возникает права требовать компенсацию морального вреда. 
Пункт 1 ст. 152 ГК РФ предусматривает опровержение порочащих сведений как способ защиты чести, достоинства и деловой репутации гражданина в случае недостоверной диффамации. Анализ этой нормы показывает, что такой способ применим лишь в случае, когда содержанием сведений являются сообщения о фактах, а не мнение, выражающее их оценку. Только сообщение о факте может полностью или частично соответствовать либо не соответствовать действительности. 
Обратимся к последствиям достоверной диффамации. Последствия ее неприличной формы рассмотрены выше - это обязанность компенсировать причиненный оскорблением моральный вред. Что влечет облеченное в пристойную форму правдивое сообщение о порочащих другое лицо фактах? 
Хотя добросовестная диффамация сама по себе не порождает у потерпевшего права на компенсацию морального вреда, оно может возникнуть в тех случаях, когда у потерпевшего есть право на опубликование ответа, а редакция средства массовой информации незаконно отказывает ему в этом. Указанным неправомерным действием редакция препятствует потерпевшему в восстановлении нарушенных нематериальных благ и обязана компенсировать причиненные в связи с этим страдания. 
Изложенное выше не означает, что никакое достоверное сообщение о фактах само по себе не может повлечь ответственности распространителя сведений. При достоверной диффамации ответственность не наступает в связи с умалением вполне определенных нематериальных благ - чести, достоинства и деловой репутации. Но диффамация может одновременно причинять вред другим нематериальным благам - неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайне. В этом случае возможно наступление ответственности, в том числе в виде обязанности компенсировать причиненный моральный вред. 
Особый интерес в этом отношении представляет нарушение неприкосновенности частной жизни, которое часто сопутствует достоверной диффамации. Например, правдивое сообщение в средстве массовой информации о том, что гражданин в установленных рамках практикует нудизм, раскрывает одну из сторон его частной жизни. Такое сообщение не свидетельствует ни о нарушении гражданином законодательства, ни о совершении им аморальных действий, но способно понизить его репутацию в глазах значительного числа людей ввиду некоторого предубеждения против нудизма. 
Действующее законодательство не позволяет установить четких границ сферы частной жизни, за которые не вправе проникать общественный интерес. У должностных лиц органов государственной власти эти границы сильно сужаются. В особенности это относится к выборным представителям власти (президент, депутаты, губернаторы и т.п.). 
Следует исходить из того, что потенциальный избиратель вправе обладать максимальной полнотой информации о таких лицах. Если при достоверной диффамации критерий обоснованного общественного интереса не позволяет оправдать нарушение неприкосновенности частной жизни, потерпевший приобретает право на компенсацию морального вреда. 
§ 3.2 Возмещение морального вреда незаконно привлеченным к уголовной ответственности 
До 1 марта 1996 г. (до введения в действие второй части ГК РФ) в удовлетворении требований гражданина о компенсации морального вреда, причиненного ему в результате незаконного осуждения и привлечения к уголовной ответственности, отказывалось на том основании, что действовавшие в тот период нормативные правовые акты - Указ Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. "О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей", Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, утвержденное Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г., Инструкция по применению указанного Положения (далее - Указ, Положение, Инструкция), не содержали норм, предусматривающих такую возможность. 
Лишь к правоотношениям, возникшим после 1 марта 1996 г., применимы нормы, предусматривающие компенсацию морального вреда независимо от вины его причинителя в случаях, когда он причинен гражданину в результате незаконных осуждения, привлечения к уголовной ответственности, применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде. Способ и размер компенсации морального вреда определяются в соответствии со ст. 1101 ГК. В связи с этим были внесены изменения в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда". В нем, в частности, указано, что в соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом. Например, когда вред причинен гражданину в результате его незаконных осуждения, применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ. 
Таким образом, продолжающие действовать Положение и Инструкция, не предусматривая возможности возмещения морального вреда, не только вступают в противоречие с действующим гражданским законодательством, но и в определенном смысле могут "спровоцировать" нарушение права гражданина на компенсацию причиненного ему морального вреда. 
Руководствуясь исключительно нормами уголовно - процессуального законодательства, со ссылкой на указанные Положение и Инструкцию, следователь при прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям может принять меры к устранению последствий причиненного морального вреда, но не разъяснить гражданину основания компенсации морального вреда и порядок обращения в суд с таким требованием в общеисковом порядке. В данном случае, как представляется, не будут выполнены в полном объеме требования ч. 1 ст. 58(1) УПК, согласно которой орган дознания, следователь, прокурор и суд обязаны разъяснить гражданину порядок восстановления его нарушенных прав. 
К сожалению, юридические конструкции, используемые законодателем, не всегда являют собой образец строгости и юридической точности применяемых формулировок. Исходя из буквального толкования ст. 58(1) УПК и ст. ст. 1070, 1100 ГК, можно сделать вывод, что законодательством предусмотрен различный механизм возмещения имущественного и морального вреда. Употребленные законодателем в ст. 58(1) УПК слова "условия и порядок возмещения ущерба определяются законодательством" предполагают, что, несмотря на явные недостатки и нестыковки, продолжают действовать названные Положение и Инструкция, определяющие условия и порядок компенсации материального ущерба, в основном в рамках уголовного судопроизводства. Однако некоторые авторы полагают, что эти нормативные правовые акты применяются и в случаях, предусмотренных п. 1 ст. 1070 ГК. Напротив, из смысла ст. 1100 ГК следует, что нормы Положения и Инструкции в данном случае не применяются (да и не могут применяться!), специальный порядок возмещения морального вреда законодательством не предусмотрен и, следовательно, действует общеисковой порядок в рамках гражданского судопроизводства. Иными словами, разграничивается устранение последствий морального вреда, осуществляемое следователем или прокурором, прекратившими уголовное дело, и денежная оценка причиненного морального вреда, которая определяется судом в порядке гражданского судопроизводства. 
Следует заметить, что было бы неправильным и весьма неразумным решать вопросы компенсации причиненного морального вреда на досудебных стадиях в рамках уголовного судопроизводства, так как это повлекло бы либо обвальный поток жалоб, либо, наоборот, неоправданные траты бюджетных средств в связи с неправильным определением органами расследования размера компенсации. Ведь с учетом известной специфики и сложности определение размера компенсации за такой вред органами предварительного следствия и прокуратуры не будет основано на законе, так как войдет в противоречие, в частности, со ст. ст. 151, 1101 ГК. В перспективном уголовно - процессуальном законодательстве России планируется сохранить указанную дифференциацию и предусмотреть в рамках уголовного процесса лишь возможность устранения последствий морального вреда; иски же о компенсации в денежном выражении за причиненный моральный вред должны предъявляться в порядке гражданского судопроизводства. Таким образом, в рамках уголовного судопроизводства на досудебных стадиях разумно разрешать лишь вопросы устранения последствий морального вреда, причиненного лицам, незаконно привлеченным к уголовной ответственности. При этом органы предварительного следствия и прокуратуры не могут и не должны определять размер компенсации причиненного морального вреда, поскольку это должно являться и в настоящий момент в соответствии с гражданским законодательством является прерогативой суда. Иски о компенсации в денежном выражении причиненного морального вреда должны предъявляться в порядке гражданского судопроизводства. Более того, все вопросы возмещения как материального, так и морального вреда, в целях установления единообразия и процессуальной экономии, следует отнести исключительно к компетенции суда, исключив внесудебный порядок. 
§ 3.3 Компенсация морального вреда в Европейском суде по правам человека 
Ратифицировав Федеральным законом от 30 марта 1998 г. Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, Россия стала полноправным членом Совета Европы. С этого момента на нее может быть подана индивидуальная жалоба в предусмотренный Конвенцией контрольный орган Совета Европы - Европейский Суд по правам человека (далее - Суд). 
Вырабатываемые и формулируемые в решениях по конкретным делам принципы, которыми Суд руководствуется при определении содержания защищаемых Конвенцией благ и толковании ее норм, становятся составной частью прецедентного права Совета Европы как международной организации. Полномочия Суда по толкованию и применению положений Конвенции и Протоколов к ней установлены ст. 32 Конвенции, являющейся международным договором. 
Хотя решения Суда по конкретному делу в силу самой Конвенции обязательны лишь для государства - ответчика, остальные государства - участники, как правило, добровольно принимают их во внимание при корректировке национального законодательства и правоприменительной практики с тем, чтобы избежать риска оказаться в роли нарушителя Конвенции. 
Обязательность применения принципов Суда в национальном праве государства - участника обусловлена наличием в нем соответствующих норм. В российском праве такая норма содержится в п. 4 ст. 15 Конституции РФ, в силу которой выработанные Судом в пределах его компетенции принципы применения и толкования положений Конвенции оказываются составной частью российской правовой системы. 
Статья 41 Конвенции предусматривает возможность выплаты справедливой компенсации потерпевшей стороне, присуждаемой, как показывает практика Суда, за причиненный стороне имущественный и неимущественный вред. Под неимущественным вредом понимаются боль и страдания, телесное повреждение и психическое расстройство. Должны ли оказывать влияние решения Суда в части подхода к компенсации за страдания на российскую судебную практику применения института компенсации морального вреда? 
Первым обязательным условием для присуждения справедливой компенсации (в том числе за страдания) является установление Судом нарушения государством - ответчиком одного из благ и прав, которые защищает Конвенция. Защиту указанных прав и благ (иногда под несколько иным названием) в российском праве предусматривают также Конституция РФ и законодательные акты, относящиеся к различным отраслям права (ГК, СК, УК и др.). 
Проведем краткий обзор защищаемых Конвенцией прав и свобод. 
Нормы, направленные на охрану жизни и здоровья человека: ст. 2 Конвенции (право на жизнь) и ст. 1 Протокола No. 6 (отмена смертной казни); ст. 3 Конвенции (запрещение пыток). 
Нормы, направленные на охрану достоинства, независимости и равноправия людей: ст. 4 Конвенции (запрещение рабства и принудительного труда); ст. 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни); ст. 12 Конвенции (право на вступление в брак); ст. 14 Конвенции (запрещение дискриминации); ст. 5 Протокола No. 7 (равноправие супругов). 
Нормы, направленные на охрану свободы самовыражения и развития человека: ст. 9 Конвенции (свобода мысли, совести и религии); ст. 10 Конвенции (свобода выражения мнения); ст. 2 Протокола от 20 марта 1952 г. (право на образование). 
Нормы, направленные на охрану личной свободы и обеспечение судебной защиты прав и свобод: ст. 5 Конвенции (право на свободу и безопасность); ст. 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство); ст. 7 Конвенции (наказание исключительно на основании закона); ст. 13 Конвенции (право на эффективные средства правовой защиты); ст. 1 Протокола No. 4 (запрещение лишения свободы за долги); ст. 2 Протокола No. 7 (право на апелляцию по уголовным делам); ст. 3 Протокола No. 7 (компенсация в случае судебной ошибки); ст. 4 Протокола No. 7 (право не привлекаться к суду или повторному наказанию). 
Нормы, направленные на охрану свободы передвижения и выбора места жительства: ст. 2 Протокола No. 4 (свобода передвижения); ст. 3 Протокола No. 4 (запрещение высылки граждан); ст. 4 Протокола No. 4 (запрещение массовой высылки иностранцев). 
Нормы, направленные на защиту имущественных прав: ст. 1 Протокола от 20 марта 1952 г. (защита собственности). 
Первое условие присуждения компенсации за страдания Судом лишь частично совпадает с установленным в ст. ст 151, 1099 ГК аналогичным условием ответственности. С одной стороны, предусмотренный российским законодательством перечень неимущественных благ, защищаемых путем компенсации морального вреда, шире конвенционального, поскольку является неисчерпывающим. Но это различие не имеет значения, поскольку оно предопределено перечнем защищаемых Конвенцией благ, за пределами которого вопрос о взаимодействии Конвенции и внутреннего права государств - участников в принципе не может возникнуть. Различия в условиях ответственности за причинение страданий могут иметь значение лишь в той части, в какой право Совета Европы предоставляет потерпевшему более высокий уровень защиты по сравнению с национальным правом. 
Более высокий (с точки зрения перечня прав, нарушение которых может повлечь возникновение права на компенсацию за страдания) уровень защиты Конвенция предоставляет в одном случае - при нарушении права пользования лицом своим имуществом или принципа недопустимости лишения лица принадлежащего ему имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права (ст. 1 Протокола No. 1). В Конвенции не предусмотрено каких-либо изъятий в отношении возможности присуждения компенсации за страдания, причиненные такими нарушениями имущественных прав, и Суд компенсацию присуждает. 
Нормы ГК о компенсации морального вреда допускают ее за страдания, связанные с нарушением имущественных прав, лишь в случаях, предусмотренных законом, и те из них, которые сегодня установлены в российском законодательстве, предусматривают защиту только имущественных прав потребителей, имеющих обязательственный характер и не совпадающих с теми абсолютными имущественными правами, которые защищает ст. 1 Протокола No. 1. Компенсация морального вреда, причиненного нарушением права собственности или иного абсолютного имущественного права, российским законодательством в настоящее время не предусмотрена. В связи с этим возникает вопрос: должны ли российские суды присуждать потерпевшему компенсацию морального вреда при нарушении абсолютных имущественных прав с момента присоединения России к Конвенции, если это соответствует практике Суда, но противоречит ст. ст. 151, 1099 ГК, так как не предусмотрено российским законодательством? 
Ответ на поставленный вопрос должен быть отрицательным. Само по себе право на компенсацию причиненного имущественного и неимущественного вреда не относится к числу прав, защищаемых Конвенцией, поэтому отсутствие в законодательстве государства - участника возможности такого возмещения (или его недостаточность) не является нарушением Конвенции. Из смысла ст. 41 Конвенции следует, что наличие разных подходов государств - участников в отношении полноты объема возмещения причиненного потерпевшему вреда является с точки зрения Конвенции допустимым и единственное последствие неполноты объема возмещения - возможность присуждения компенсации Судом. 
Поскольку из Конвенции не вытекает обязательство государств - участников обеспечивать потерпевшему возмещение в полном объеме, то Конвенцию, в совокупности с прецедентным правом Совета Европы, нельзя рассматривать в этом аспекте как международный договор, имеющий приоритет перед нормами российского права или являющийся его составной частью. 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 
Рассмотрев и проанализировав принципиальные положения института компенсации морального вреда в российском законодательстве можно сделать следующие выводы. 
Во-первых, данный правовой институт имеет важное значение для защиты, прежде всего, таких прав и благ, которые носят личный не имущественный характер. Под личными неимущественными благами (в том числе и правами) следует понимать лишенные имущественного содержания блага, неразрывно связанные с их обладателем - человеком. Эти права и блага указанны в Конституции РФ и ст. 150 ГК РФ: жизнь и здоровье, честь и доброе имя, достоинство и деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, право выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства и другие аналогичные нрава и блага. Общие признаки этих прав и благ - они не имеют имущественного содержания, принадлежат человеку от рождения (например, здоровье) или в силу закона (например, право авторства), неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. Следует иметь ввиду, что приведенный перечень нематериальных благ - не исчерпывающий, и причинение морального вреда в связи с нарушением других нематериальных благ также не порождает право на компенсацию морального вреда. При нарушении других субъективных гражданских прав возможность компенсации морального вреда должна быть прямо указанна в законе. Таким образом, закон ограничивает круг случаев, в которых моральный вред подлежит возмещению. Хотя очевидно, что при нарушении имущественных прав у человека почти всегда могут возникать нравственные или физические страдания. 
Во-вторых, можно выделить следующие основания компенсации морального вреда: 
-наличие вины причинителя вреда (исключение составляют случаи прямо предусмотренные в законе, в частности в ст. 1100 ГК РФ); 
-подтверждение факта причинения потерпевшему нравственных или физических страданий; 
-соблюдение сроков предъявления требования и сроков действия соответствующих законодательных актов. Что касается сроков исковой давности, то в соответствии с разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ, на требования о компенсации морального вреда исковая давность не распространяется. Однако анализ соответствующих норм действующего законодательства позволяет сделать вывод о применении исковой давности к указанным требованиям. Действующий закон предусматривает единственную форму, в которой суд может взыскать компенсацию с причинителя вреда - денежную (по правоотношениям, возникшим после 1 января 1995г.). 
В-третьих, один из наиболее злободневных вопросов, связанных с компенсацией морального вреда, - это вопрос о размере компенсации. До тех пор, пока суд не определит размер компенсации, этого размера не существует, поскольку законодатель не установил какого-либо денежного эквивалента “единицы страданий”, оставив решение вопроса о размере компенсации на усмотрение суда. Законодатель указал некоторые качественные критерии, которые суд обязан учитывать при определении размера компенсации: характер и степень нравственных и физических страданий; степень вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием ответственности за причинение вреда; фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред и иные, заслуживающие внимания обстоятельства; индивидуальные особенности потерпевшего; требования разумности и справедливости. Безусловно, эти критерии могли бы помочь суду определить размер компенсации, если бы был задан некий средний ее уровень, своего рода “отправная точка”, придерживаясь который суд мог бы определять окончательный размер компенсации в конкретном деле. Определенную ценность, как в теоретическом, так и в практическом плане, представляет разработанная А. М. Эрделевским методика определения размера компенсации морального вреда. Поскольку потерпевший, предъявляя иск о компенсации морального вреда, вправе выразить в исковом заявлении свое мнение о следуемом ему размере компенсации, этой методикой вполне можно воспользоваться при составлении искового заявления. 
В-четвертых, Пленум Верховного суда склоняется к тому, что моральный вред может быть причинен и юридическому лицу в случаях распространения сведений, порочащих деловую репутацию юридического лица и этот моральный вред подлежит возмещению. Однако, следует согласиться с мнением большинства авторов о том, что моральный вред юридическому лицу, исходя из самой категории морального вреда как причинение физических и нравственных страданий, причинен быть не может. Полагаю, что в законе необходимо предусмотреть возможность возмещения вреда, причиненного деловой репутацией юридических лиц. Но данный вред не следует считать компенсацией морального вреда. 
Анализ соответствующих статей ГК РФ позволяет сделать вывод о том, что в определенных случаях и при определенных условиях возможен переход и зачет требования о компенсации морального вреда. 
Наконец следует отметить, что достаточно много проблем по поводу компенсации морального вреда возникает в уголовно-процессуальной сфере в связи с тем, что в УПК вообще отсутствуют нормы, регулирующие эти вопросы. Между уголовно-процессуальным и гражданским законодательством наблюдаются существенные противоречия по вопросам возмещения морального вреда незаконно привлеченным к уголовной ответственности. Эти противоречия требуют скорейшего разрешения. 
Итак, следует признать, что институт возмещения (компенсации) морального вреда требует своего дальнейшего совершенствования. Необходимо более конкретно закрепить правила определения размера компенсации морального вреда, решить вопрос о компенсации неимущественного вреда юридическим лицам, выработать механизм компенсации в уголовно-процессуальной сфере, четко определить круг третьих лиц, имеющих право на компенсацию, а также в специальных законах, предусматривающих компенсацию морального вреда, на мой взгляд, следует отразить специфику этой компенсации применительно к характеру регулируемых отношений. 
Список использованных источников 
1. Конституция Российской Федерации. Комментарий под ред. Б.Н. Топорнина. М., 1994. 
2. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть 1. Официальное издание. М.: Юридическая литература 1994. 
3. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть 2. М.: Издательство “Акалис”, 1996. 
4. Комментарий 1 части Гражданского кодекса Российской Федерации. М.: редакция журнала “Хозяйство и право”. Фирма “СПАРК”, 1995. 
5. Комментарий к Гражданскому кодексу РФ, части первой (постатейный) Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Юридическая фирма КОНТРАКТ; ИНФРА. М, 1997. 
6. Закон РФ от 22 января 1993г. “О статусе военнослужащих”// Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ. 1993. №6. С. 188. 
7. Закон РФ от 7 февраля 1992 г. “О защите прав потребителей” в ред. Федерального Закона от 9января 1996. // Собрания законодательства РФ. 1996. №3 с. 140. 
8. Постановление Пленума ВС РФ от 29сентября 1994. №7 “О практике рассмотрения судами дел о защите прав потребителей” // Бюллетень ВС РФ. 1995 №1, 1997. №2. 
9. Постановление Пленума ВС РФ от 28 апреля 1994. “О судебной практике по делам о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья” Бюллетень ВС РФ. 1995. №4. 
10. Постановление Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 . “Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда” // Бюллетень ВС РФ. 1995. №3. 
11. Боннер А. Можно ли причинить моральный вред юридическому лицу // Российская юстиция, 1996, №6. 
12. Вдовенков, Широков В. Компенсация морального вреда //Российская юстиция, 1996, №7. 
13. Гражданское право. Учебник. Часть 1 Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: Проспект, 1998. 
14. Гаврилов Э. Как определить размер компенсации морального вреда// Российская юстиция, 2000, №6, с. 21-22. 
15. Казанцев В. Возмещение морального вреда // Российская юстиция, 1996, №5, с.48-49. 
16. Левинова Т. Возмещение морального вреда незаконно привлеченным к уголовной ответственности Ц Российская юстиция, 2000, №9, с. 39-40. 
17. Нарижний С. Возмещение морального вреда, причиненного потерпевшему: уголовно-процессуальный аспект // Российская юстиция, 1996, №9, с. 41. 
18. Нарижний С., Голубев К. Компенсация морального вреда при нарушении имущественных прав гражданина //Российская юстиция, 2001, №4, с. 20-21. 
19. Ожегов С.И. Словарь Русского языка. М., 1998г. 
20. Эрделевский А.М. Критерии и метод оценки размера компенсации морального вреда Государства и права, 1997, №4, с. 5-12. 
21. Эрделевский А.М. Споры о компенсации морального вреда Российская юстиция, 1997, №2, с. 37-40. 
22. Эрделевский А.М. Моральный вред: соотношение с другими видами вреда // Российская юстиция, 1996, №6, с. 19-21. 
23. Эрделевский А.М. Моральный вред и компенсация за страдания. М.: Издательство “Бек”, 1997. 
24. Эрделевский А.М. Компенсация морального вреда третьим лицам. Переход и зачет права на компенсацию // Законность, 1998, №2, с. 16-21. 
25. Эрделевский А.М. Проблемы компенсации морального вреда в зарубежном и российском законодательстве и судебной практике // Государство и права, 1997, №10, с. 22-32.